Танат 5. Долг вестника - Виктор Айрон

— Дать самим проверить, как устроен этот мир, — улыбнулся Пахомов. — У меня есть рациональное предложение.

— Говори.

— Пусть их встретят коллеги, которые уже адаптируются к новой жизни. Пусть те послужат мостом при первых контактах с нашим обществом. Да и вообще всех спасённых надо уже выпускать. В санаториях мы их вечно держать не можем. Дать им работу.

— Дело в руках не наставляет время фигнёй страдать?

— Вроде того. Знаю рисконавта, который прошёл через это…

Тут Дима замолчал, но и так было понятно, кого он имел в виду.

— Вот о нём и о просьбе одной из спасённых мы также будем сегодня говорить. После того, как обсудим меры профилактики, Дима.

Пахомов понимал, о чём пойдёт речь. Тайвин, штатный гений из колонии Чеса, уже собирал прототипы детекторов. Артефакты вроде того, что уничтожил колонию на Тау, как оказалось, способны к самосбору из хрусталя, песка и других минералов. Такой может появиться где-нибудь в мировом океане, взять под контроль местную живность. Затем начнутся мутации, тихий захват биосферы, а потом земляне тихо потеряют свою праматерь.

Так что это первое профилактическое мероприятие, что Дмитрий указал в своём отчёте — выявление. На Земле, планетах Солнечной системы, а потом и на дальних колониях и исследовательских аванпостах.

— Если процесс пошёл, то что требуется от меня, шеф? И вы ведь говорили не только о Никите, но и о Валери Бастьен.

— Верно. Она хочет посетить его.

Пахомов сжал зубы так, что эмаль чуть не треснула. Когда врачи запустили процесс излечения от синдрома Хорнера, Алёна добилась перевода Никиты в её больницу. То есть рядом с родиной Суханова, Смоленском. Жена Димы простила его лучшего друга. Причём это началось ещё до вылета экспедиции, но тут Орхан постарался.

Излечение Димы окончательно помогло Алёне простить давнего возлюбленного. Пусть он ещё восстанавливает форму, частично передвигается с помощью экзоскелета, но нарушения метаболизма устранены. Неделю назад он даже впервые за прошедшие годы снова играл с детьми в саду. Алёна стояла на крыльце и просто улыбалась.

Вот только все попытки вылечить Никиту не давали результата. Абсолютно здоровое и восстановленное тело и разум, напоминающий чистый лист. Чтобы узнать подробности, врачи общались с выжившими. Так чета Пахомовых и познакомилась с Тэй или Валери Бастьен. Девушкой, которая смогла влюбиться в Никиту Суханова.

И идейный рисконавт сам, похоже, влюбился. По крайней мере, такое впечатление сложилось у Алёны после общения с Валери. Девушку выписали ещё месяц назад, и сейчас она путешествовала по планете. Общалась с другими выжившими, навещала их, проверяла, как они адаптируются. Никита на её месте вёл бы себя точно так же…

На данный момент Валери наконец вернулась на родину, во французский сектор. Уроженка юга Бретани, северной части региона. Семья рыбаков и фермеров — это люди, которые живут тяжёлым физическим трудом, зависят от погоды и умеют выживать. Современный мир многое изменил, но не людей.

Если верить отчётам психологов, именно туманные воспоминания о море и Бискайском заливе стали опорой для девушки. Отсюда росли истоки военной специализации Валери Бастьен. Её любовь к полётам — это продолжение любви к стихии. Море и небо — обе стихии свободы, просто одна — над головой, а другая — под ногами. Она выросла, глядя на горизонт, и всю жизнь стремилась туда, за него.

За всеми выжившими наблюдали. Ненавязчиво, но на всякий случай. В частности и потому, что мало кто знал, что на Земле теперь есть пришельцы из прошлого. Нет, у некоторых в курсе дальние родственники. Официальная легенда — найден корабль с анабиозными капсулами. Благо, что бывшие военные сами не очень горели желанием вспоминать о годах, что они провели в Танате.

Валери Бастьен ждали потомки её младшего брата. Именно они были рядом с девушкой, когда она похоронила останки сестры в родной деревне. Там, неподалёку от Конкарно, знаменитого рыбацкого «города синих сетей».

Какое-то время назад, попрощавшись с родными, девушка уехала в Париж. Этот город она мечтала посетить ещё в той жизни, когда мечтала стать певицей. Наконец-таки её мечта сбылась, но она так и не дождалась того, кто обещал отвезти её в Париж. Но там её встретили Кевин Вилкокс и Лиза Мартинес. Они же Кев и Илу, бойцы её отряда в Танате.

Всё это Дима знал. Как и о просьбе девушки увидеться с Нико. Хотя бы ещё раз.

— Шеф, так в чём сложности? Мозгоправы Орхана сказали, что это не вгонит её в уныние. Нет, стресс будет, но не смертельно. Мы ведь всё ещё не знаем, что дальше с ним будет.

— Вот тут ты не прав, — вздохнул Старый Ворон. — Поступило предложение от медицинского отдела.

— Что? — Кулак Димы сжался сам собой. — Они хотят отключить оборудование. Он ещё жив и может вернуться. Мы работаем.

— Нет, Дима, — Старый Ворон покачал головой. — Принято другое решение. По протоколу о тяжёлых заболеваниях, если пациента нельзя сейчас вернуть к жизни, то тело будет заморожено на неопределённый срок в центре гибернации. Год, десять, сто лет или вечность. Если найдут способ его вернуть, то когда-нибудь Никита проснётся.

Дима мотнул головой. Значит, медики и учёные встали в тупик. Валери говорила, что Никита потерял свою душу. Артефакт уничтожен, и никто не знает, где она может быть. Но ведь спасённые сами провели годы в темнице душ, что называлась Танат. И Суханов вернул их обратно, в клонированные оболочки.

— Шанс есть, и мы работаем над этим. Мы найдём его.

— Мы будем искать, — сказал Старый Ворон. — Но может быть, для неё это последний шанс увидеть его. Через две недели тело старшего инспектора Суханова перевезут в гибернационный центр.

Стром замолчал.

— Я согласовал посещение. Свяжитесь с Бастьен. Через неделю она сможет его увидеть.

Пахомов не знал, что ещё сказать.

Глава 25

Что может делать пара наёмников с репутацией самых опасных головорезов известного мира, когда работы для них