"Фантастика 2026-84". Компиляция. Книги 1-21 - Агатис Интегра

части, уходящий вверх, и открытая площадка. Рядом со стеной слева от входа стояли сразу несколько машины: два чёрных микроавтобуса с гербом Империи и Департамента, седан и грузовой фургон. Ворота в дальней части, которые должны были перекрывать выезд на пандус, были подняты, и, кажется, я видел, как с улицы пробивался неяркий свет.

Вот он, мой выход. Осталось только до него добраться.

Слева от входа стояла стеклянная будка охраны. В ней сидел мужчина, прижимая к уху рацию, и смотрел на мониторы перед собой. Рядом с ним ещё несколько охранников. Пригнувшись, я скользнул к ближайшему микроавтобусу, прижался к его борту, так чтобы меня не было видно со стороны, и неспешно пошёл вдоль припаркованных автомобилей. Хоть я и выглядел спокойно, наверное, но сердце в этот момент в груди стучало так, что, казалось, его было слышно по всему гаражу. Правая рука придерживала спрятанную под пиджаком маску. При этом пальцы вцепились в неё так, что меня скорее проще будет убить, чем отобрать у живого. Терять их во второй раз я уж точно не собирался.

До выхода на пандус, а оттуда на свободу, оставалось не больше двадцати метров, когда я обогнул седан и нос к носу столкнулся с Марико. Романова едва не врезалась в меня и удивлённо отступила на шаг назад, явно сбитая с толку. Видимо, она шла от будки охраны, держа в руках несколько папок, что показалось мне странным в устроенной мной небольшой суматохе.

Увидев меня, Марико замерла на месте, и я почти в замедленной съёмке увидел, как её рот открылся для крика.

Наплевав на осторожность, я бросился вперёд и быстро зажал ей рот ладонью. Другой рукой обхватил за плечи и толкнул в сторону, за микроавтобус, из-за которого только что вышел. Она сопротивлялась, вцепилась в мою руку, пыталась вырваться, ударить локтем. Я стиснул её крепче и прижал к стене.

— Тихо! — прошипел я ей в ухо. — Романова, не кричи, пожалуйста, я не сделаю тебе ничего плохого.

Она дёрнулась, чуть не вырвавшись из моих рук. В ответ я перехватил её запястья и завёл руки ей за спину. Мои пальцы нащупали на её поясе наручники. Сразу. Я щёлкнул одним браслетом на её правой руке, вторым — за толстую трубу системы отопления, что тянулась вдоль стены.

Марико дёрнулась, звякнула металлом, замерла. Я отступил на шаг. Она смотрела на меня, и в её глазах были ярость, страх и полное непонимание.

— Измайлов… — прошипела она, пытаясь вывернуть руку из браслета. — Что ты творишь⁈ Тебя ищет ОВР!

Да, отличный, мать его, вопрос. Стоит ей закричать — и мой план по вытаскиванию собственной задницы из здания Департамента накроется медным тазом. В целом про него и вовсе можно будет забыть. Нужно… нет, не отвлечь её. Нужно заставить её думать.

— Не важно, — быстро перебил я её. — Важно другое. ОВР и Кравцов гоняются не за тем…

— Что⁈

Даже одного взгляда на её лицо было достаточно для того, чтобы понять — она не особо-то мне и поверила.

— Нечаев, Марико, — как можно более убедительно произнёс я. — Это он украл улику из хранилища.

Она замерла, перестав дёргать руками.

— Что?

— Тот пистолет, из-за которого весь сыр-бор в воскресенье, когда нас всех собрали в Управлении. Его украл Нечаев. По приказу Игнатьева. Они знакомы, и Нечаев хотел выслужиться. Всё это время Кравцов искал не того…

— Ну да, конечно же, — язвительно прошипела она. — И ты думаешь, что я в это поверю?

— А зачем мне врать? — я сделал шаг к ней и посмотрел прямо в глаза. — У меня нет причин тебя обманывать…

— Кроме того, чтобы избежать ареста, — тут же выдала она, но я лишь покачал головой.

— Нет, Марико. Я здесь только для того, чтобы забрать то, что моё, и уйти. Никто не пострадает. А если хочешь узнать правду, то найди Геннадия Громова из центрального убойного. Он тебе очень многое объяснит…

Услышав от меня незнакомое имя, она нахмурилась.

— Кого?

— Он работает следователем в…

— Это я слышала. С чего ты взял, что я буду тебе верить⁈

— А ты не обязана, — вздохнул я. — Послушай меня, Марико, у меня нет ни времени, ни, если честно, желания рассказывать тебе сейчас всё. Я лишь прошу тебя, если ты правда хочешь узнать правду, найди Громова. Если всё идёт именно так, как должно, то сейчас он уже должен заниматься этим делом. Скажи ему, что встречалась с Измайловым. Скажи ему… скажи, что мне жаль, но в той квартире мы с ним никогда не смогли бы договориться.

Романова стояла, прижатая к борту микроавтобуса, и в её глазах я видел полное непонимание происходящего. Судя по выражению её лица, её сейчас одолевали самые противоречивые эмоции, но… но она всё ещё не заорала на всё помещение.

И в этот самый момент я задумался.

Что я знаю о ней? Марико просто делала свою работу. Да, в каком-то смысле неблагодарную, но важную работу. И что самое главное, эта работа была важна в первую очередь для неё самой. Я ведь видел, как она бесилась, когда Нечаев использовал должность не для того, чтобы выполнять свой долг, а для того, чтобы получать нужные знакомства, подлизываться к аристократам и копить долги. «Рука руку моет» — вот принцип, которым он руководствовался в первую очередь. Небольшие, но приятные услуги, которые потом можно будет предъявить.

Может, я и ошибаюсь, но Романова хотела помогать людям. Не для вида или галочки. Даже не столько ради награды, сколько потому, что считала это правильным. Были ли такие мысли наивными? Возможно. Но одного я отрицать не мог — такие люди действительно встречаются.

И сейчас она стояла прямо передо мной. Замерла в, мягко говоря, не самой простой ситуации. И всё ещё молчала. Пока молчала.

Почему?

Потому что она знала Нечаева. И уж точно догадывалась о том, что пистолет из хранилища забрал кто-то из «своих». Была вероятность того, что она догадывалась о том, кто в теории мог это сделать. А может быть, и нет. Сейчас это не так уж и важно. А вот важно было то, что прямо сейчас перед ней стоял я. Стоял и говорил очень странные вещи.

Я был не настолько глуп, чтобы подумать, будто она мне верила. Конечно, не верила. В моих словах слишком много нестыковок. Слишком много моментов, которые она никак не могла объяснить, не владея нужной информацией.

Но на моё счастье во всём этом имелся один, но крайне важный нюанс.