Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

В наушниках вновь раздался шипящий голос:

— Хочешь сам? Нет проблем, только я сейчас выведу нас из центра города. Было чертовски сложно получить разрешение на полёт рядом с дворцом Императора и не хотелось бы его лишиться.

Морозов уверенно потянул штурвал на себя, нос вертолёта поднялся и мы взмыли ещё выше, едва не сделав сальто. Сменив курс и набрав высоту, вертолёт уверенно двинулся в сторону Финского залива. По тому самому маршруту, что стал для меня последним в прошлой жизни.

— Знаешь, Даниил, я ведь так тебя и не поблагодарил, — я чувствовал мягкость в голосе Морозова даже через хриплые динамики наушников. — А ведь есть за что.

Он сделал манёвр, чуть меняя курс.

— Я зря тебя не послушал сразу. Ты не обманул и смог освободить Николая меньше чем за день. Это ценно, когда люди выполняют то, о чём говорят, — продолжал говорить он, управляя вертолётом. — Спасибо Даниил, возможно, сам того не ведая, ты сохранил род Морозовых в родовой книге Российской империи, а возможно, помог сохранить саму эту книгу.

А затем он внезапно сказал:

— Вот тут уже можно. Передаю управление.

После этих слов он откинулся назад, убрав руки с органов управления.

И в этот момент моё тело задеревенело, мышцы словно налились свинцом, я не мог пошевелить даже пальцами. Вертолёт, лишившись контроля, начал медленно клониться вправо и на горизонте блеснула ледяная синева небоскрёба, как назло построенного практически на том же самом месте, что и Лахта-центр.

Морозов не спешил хвататься за штурвал, с интересом наблюдая за мной.

Руки отказывались слушаться, сердце бешено колотилось, а взгляд выхватывал то небоскрёб на горизонте, то белоснежную ледяную гладь замёрзшего Финского залива. Ну уж нет Уваров, ты так просто не сдашься. Ты не имеешь права показать свою слабость, потому что они сожрут тебя.

Я закрыл глаза. Казалось, что темнота длилась целую вечность, но на деле прошло одно мгновение. Подняв веки обратно, мой взгляд был уже иной: чёткий, решительный, полный уверенности. Правая рука подалась вперёд, пальцы обхватили ручку штурвала, медленно сомкнувшись на ней.

Штурвал был бесконечно лёгкий, словно невесомый, но при этом же, через него я ощущал всю тяжесть огромной, ревущей машины, несущей нас вперёд. Вся мощь, вся скорость, ярость и сила этого движения были заключены в моём кулаке. И я владел ею. Управлял.

Несказанное, ни с чем не передаваемое чувство тотальной власти и контроля. Над вертолётом, над ситуацией, над самой жизнью. Всё это сейчас было в моих руках.

И я понял, прозрел. Всё это время, все эти неудачные полёты — я был в них ведомым, подчинённым, зависимым. Кто-то другой владел ситуацией и властью, кто-то другой контролировал мою жизнь, пока я был лишь безвольным пассажиром, немым свидетелем происходящего.

Но сейчас я ощутил её — власть. Теперь я был хозяином положения и держал всё под своим контролем. Это опьяняющее, дурманящее чувство полёта, свободы. Той самой свободы, что я всегда так страстно желал.

— Уже пилотировал раньше? — вырвало меня из этого состояния шипение в наушниках. — У тебя отлично получается. Ты словно создан для этого.

Я действительно был создан для этого. Для того, чтобы быть абсолютно свободным, свободным от забот, интриг и расприй. Я был создан для того, чтобы взять в свои руки власть и возвыситься над этим городом.

— Спасибо, — искренне сказал я.

Сам того не замечая, я уверенно вёл стального гиганта вдоль русла Невы, выше по течению, возвращая нас обратно в город. Прочь от Небоскрёба Лахты, от моего прошлого, от страхов и сдерживающих оков.

Как бы я ни отрицал, но надо мной всегда довлел тот опыт, опыт смерти, и вертолёт оставался для меня дверью в те воспоминания. И вот сейчас я наконец-то не просто посмотрел им в лицо, но и прописал хорошего леща, отправив восвояси.

До этой самой секунды я даже не осознавал, насколько важно это было для меня.

Морозов почувствовал всё это в одном коротком слове благодарности и расслабленно сказал:

— Рад что тебе понравилось. Теперь он твой.

* * *

Редакция газеты Невский вестник

— Да говорю вам, реально похож! — эмоционально утверждала Вика.

— Глупости какие, — возразил Стас, вглядываясь в изображение.

— Некое сходство определённо присутствует… — задумчиво протянула Аня.

— Так, а ну быстро за работу, лоботрясы, — вышел из своего кабинета Гагарин.

Он подошёл к нам, крепко пожал мне руку, а затем взглянул на журнал в Викиных руках.

«Бастард Императора?» — гласил заголовок статьи, в которой ненасытные охотники за сплетнями и интригами из издания Голубая кровь увидели в моей внешности схожесть с лицом Императора и теперь пытались убедить в этом своих читателей.

Гагарин взглянул на моё фото с торжественного парада на Дворцовой, что было крупно напечатано на обложке, а затем на фото Императора, стоящего на балконе Зимнего, что красовалось на соседней странице. После, он молча подошёл к стене, снял оттуда официальный портрет Александра Пятого, что висел практически в каждом заведении, и стал держать его на вытянутой руке, рядом с моим лицом.

— Ну? — не выдержала Вика. — Говорю же, похож!

Гагарин чуть улыбнулся, многозначительно хмыкнул и повесил портрет на место.

— Работать идите, — скомандовал он, направившись обратно к своему кабинету уже вместе со мной.

— Может и правду похож… — послышался за спиной неуверенный голос Стаса.

— Пришёл саботировать работу? — усмехнулся Гагарин, когда я зашёл в его кабинет. — Напоминаю, это всё ещё твоя газеты и прибыль тоже.

— Ты обдумал мой вопрос? — без улыбки спросил я.

Он понял, что шутки кончились и сел в своё кресло.

— Да, без существенного расширения штата, новой типографии и крупных вливаний нам не обойтись, — начал управляющий.

— Тут уже яблоку упасть негде, не говоря уже о людях и новом оборудовании, — заметил я и он согласно кивнул. — Ну, получается у нас нет иного выхода?

— Да, идея одним махом вывести голос улиц на весь город заманчива, но слишком амбициозна, — покачал головой Гагарин. — Да ещё и это разделение по нескольким категориям интересов, что ты предлагал — оно кратно увеличит работу.

— Оно кратно увеличит наши возможности и прибыль, — возразил я. — И когда