"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

Елена ощутила, как по спине пробежали мурашки отвращения, но внутри крепости даже не дрогнул камень. Он отпустил ее лишь для того, чтобы шлепнуть по бедру – как по доброй лошади. – «Выспалась? Надеюсь, набралась сил?»

Анжелика, сидевшая напротив, смотрела на эту сцену с благосклонной улыбкой кошки, слизавшей сливки. «Ну что, дитя мое?» – спросила она сладковато, но с ноткой нетерпения. – «Как ночь провела? Понесла ли за одну? Надо бы закрепить результат, Филипп, а?»

Филипп рассмеялся, похабно и громко, помогая Елене сесть на стул рядом с собой. Лицо ее было скрыто густой черной вуалью.

Под вуалью, в относительной безопасности тени, Елена позволила себе на мгновение закрыть глаза. Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось. «Ты здесь. Ты в своем теле. Он не может снова сделать это прямо сейчас. Дыши. Четыре вдоха. Четыре выдоха. Считай». Эта простая техника, выуженная из глубин памяти о психологических тренингах, помогла немного унять панику, вернуть контроль над диафрагмой. Она была ее якорем в моменты, когда волна воспоминаний грозила смыть хрупкую крепость.

«Матушка, да ты как всегда права!» – он игриво подмигнул Анжелике. – «Конечно, закреплю! И не раз!» Его рука легла на колено Елены под столом. – «Мы подарим тебе целую ораву внуков и внучек! Самых здоровых! И первого мальчишку назовем Гаспаром! В честь моего брата, светлая ему память. Он бы оценил такого племянника!»

Укол был точен и жесток, рассчитан на боль для Елены, но не для Лии. Внутри ледяной крепости лишь треснул тончайший ледок, мгновенно намерзший снова. Анжелика засияла, удовлетворенно кивая. «Вот это я понимаю! Гаспар... прекрасное имя! Наш род должен крепнуть!»

Филипп, сияя от самодовольства, налил себе бокал красного вина. Его настроение было приподнятым до неприличия, как у мальчишки, получившего вожделенную игрушку. Он самозабвенно накладывал Елене на тарелку яйца, ветчину, фрукты.

«Кушай, моя дорогая, набирайся сил», – говорил он, и в его голосе звучала фальшивая забота. – «Ты ведь теперь должна думать не только о себе. Возможно, у нас уже получилось». Он подмигнул Анжелике. – «Вот, пей воду, чистую воду. Вино тебе теперь противопоказано». Он налил ей воды в хрустальный бокал.

Он болтал о предстоящих делах, о том, как «наведет порядок» в запущенных делах покойного брата, как распродаст «ненужные землишки» и укрепит их общее положение. Его взгляд постоянно скользил по Елене, полный обладания, как будто он любовался только что приобретенной картиной. В этом взгляде не было ни капли уважения, только циничная уверенность в своей победе и праве распоряжаться.

Елена чувствовала каждый его взгляд как физическое прикосновение, вызывающее внутренний спазм. Она сосредоточилась на ощущении прохладного стекла бокала в руке. «Стекло. Вода. Сейчас. Не тогда. Сейчас». Она делала крошечный глоток, ощущая, как жидкость стекает по горлу, пытаясь заземлиться в настоящем моменте, оторваться от кошмара прошлой ночи. Это была постоянная внутренняя битва: вспышка ужаса – сознательное усилие вернуться в «сейчас».

«Ну, хватит прятать свое личико, солнышко», – наконец произнес он, отпивая вина. – «Сними вуаль. Пора спокойно позавтракать. И дай мне полюбоваться тобой.» Он протянул руку к вуали.

Елена медленно подняла руки. Пальцы ее, скрытые перчатками, дрожали, но это была дрожь не страха, а сдерживаемой ярости, которую она мастерски превратила в «робкое волнение». Она сняла вуаль.

Волосы были убраны чуть менее строго, несколько темных прядей мягко обрамляли бледное лицо. И это лицо… Синяки под глазами казались еще глубже на фоне мертвенной белизны кожи, ссадина в уголке рта была ярко-красной. Это было оружие стыда, выставленное напоказ – немой укор его вчерашней «любви». Но выражение лица! Оно не было скорбным или отчужденным. Напротив, на нем играла робкая, застенчивая, чуть слишком восторженная улыбка. Глаза, огромные и темные, смотрели на Филиппа не ледяным безмолвием, а с трепетным обожанием, граничащим с навязчивостью.

«Филипп... мой Филипп...» – прошептала она, и в шепоте слышалось придыхание, почти истеричное. Она не отводила от него взгляда.

Внутри же, за маской, шел другой диалог: «Смотри на его нос. На бровь. На родинку. Не в глаза. Разглядывай детали, как объект. Не дай ему проникнуть внутрь». Эта техника отстраненного наблюдения помогала ей не провалиться в бездну паники при прямом контакте.

Он замер на мгновение, удовлетворенно хмыкнув: «Наконец-то!». Но удовлетворение длилось недолго.

Елена протянула руку и легонько, дрожащими пальцами, поправила невидимую пылинку на его бархатном рукаве. Прикосновение было мимолетным, но она тут же вздрогнула – легкий, едва уловимый спазм боли и отвращения, быстро подавленный еще более лучезарной улыбкой. «Прости... я... я не удержалась. Ты такой... совершенный.» – ее пальцы снова потянулись к его руке, когда он взял нож.

Каждое ее навязчивое прикосновение было не только театром, но и контролируемым действием. Она сознательно выбирала момент и место прикосновения, пусть и под маской истерички, пытаясь переломить рефлекс панического избегания. «Я контролирую контакт. Я решаю». Это придавало ее действиям двойную силу и двойную боль.

«Ты спас меня от одиночества... от этой ужасной пустоты...» – зачастила она, глядя на него влюбленными глазами. – «Ты такой сильный... такой настоящий мужчина... Я теперь поняла, что значит быть с тобой...» Ее голос звучал слащаво и навязчиво.

Филипп нахмурился, отодвигая свою тарелку. Раздражение начало пульсировать у него в висках. Это было не то. Не та гордая, холодная добыча, которую он хотел сломить. Это была какая-то... дурацкая, прилипчивая восторженность.

«Когда наша свадьба?» – вдруг спросила Елена, наклоняясь к нему так близко, что он почувствовал ее дыхание. – «Уже завтра? Пожалуйста, скажи, что завтра! Я не могу ждать ни минуты! Я хочу быть твоей женой сейчас!» Ее глаза сверкали неестественным блеском.

Филипп откинулся на спинку стула. «Елена, все в свое время...» – начал он, но она его перебила.

«Мы назовем нашего сына Гаспаром? Ты так мудро придумал!» – Она схватила его руку обеими своими, сжимая с тревожной силой. – «Гаспар. Красивое, сильное имя! Он будет точь-в-точь как ты? Сильный, красивый? Ты будешь учить его всему? А когда у нас будет второй? Ты хочешь много детей? Я готова, Филипп! Я готова прямо сейчас! Матушка хочет внуков, давай подарим ей целую дюжину Гаспаров!» Она говорила быстро, сдавленно, ее слова сливались в навязчивый поток, давящий его «планы» своей абсурдной, немедленной реальностью. Его укол обернулся против него же, став частью ее безумного спектакля.

Анжелика наблюдала за этим с нарастающим недоумением. Ее довольная улыбка сменилась озадаченным выражением. Елена же демонстративно игнорировала ее, как пустое место, сосредоточив весь свой