"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

Он мечтал обо мне?» Она обернулась к Анжелике, ее глаза сияли неестественным блеском. «Матушка, милая, вы не могли бы... Отдать мне этот портрет? Я хочу повесить его у себя! Чтобы видеть его всегда, даже когда он занят делами! Чтобы любоваться им каждую минуту! Пожалуйста? Я буду так счастлива!»

Анжелика уставилась на нее, как на сумасшедшую. «Этот портрет? Но... но он висит здесь давно...» – растерянно пробормотала она, совершенно сбитая с толку такой наглой просьбой, вложенной в тон восторженной девочки.

«Он будет висеть в моей спальне!» – настаивала Елена, не отрывая взгляда от портрета. – «Я буду просыпаться и засыпать, глядя на него! Это принесет нам удачу, я чувствую! Пожалуйста, матушка? Для ваших будущих внуков?»

Под конец обеда Анжелика выглядела изможденной. Она отставила почти нетронутую тарелку и поднесла руку ко лбу. Мысль о том, что эта одержимая девка будет лежать в кровати сына, взирая на него с этим безумным блеском, вызывала у нее почти физическое отвращение.

«Елена, дитя...» – сказала она, и в голосе ее слышалась искренняя усталость и желание поскорее избавиться от собеседницы. – «Я... я очень устала. От от этих разговоров. И от...» Она кивнула в сторону портрета и невысказанно – на влюбленные взгляды Елены, бросаемые на изображение сына. «Пожалуйста, оставь меня. Мне нужно отдохнуть. По-настоящему. И... портрет... он должен остаться здесь. Это память.» Последнюю фразу она добавила с усилием, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией.

Елена посмотрела на нее с наигранным огорчением, но тут же улыбнулась. «Конечно, матушка! Отдыхайте! Мечтайте! Я пойду мечтать в сад! О Филиппе!» Она встала, изящно поклонилась и вышла, оставив Анжелику в тишине ее покоев, с головной болью, отвращением к портрету, который теперь вызывал дурные ассоциации, и смутным ощущением, что что-то пошло не так, а ее будущая невестка – либо полная дура, либо... что-то гораздо более неприятное.

Елена же, выйдя в коридор, снова позволила себе тот же ледяной, беззвучный смешок. Третья стена крепости – психологическая оборона против свекрови – была успешно возведена. Теперь – сад, тишина и ожидание Бернара. Игры только начинались.

В саду, наедине с природой, она позволила маске слегка сползти. Не плакать, нет. Но позволить усталости проступить на лице, позволить рукам слегка дрожать без осуждения. Она нашла скамью под старым дубом, села и просто... дышала. Слушала пение птиц, смотрела на игру света в листве. Это был не побег от реальности, а попытка найти в настоящем моменте что-то хорошее, что-то не затронутое Филиппом. Маленький островок мира. Прямо сейчас, эти крошечные акты контроля, дыхания, заземления были ее первыми, робкими шагами по раскаленным углям назад к себе. Она не исцелилась. Она начала бороться. И эта борьба сама по себе была первым актом исцеления – утверждением, что ее воля, ее разум, ее «я» все еще живы и сражаются.

Глава 24

Глава 24. Тени и Зеркала

Ужин в комнате Елены прошел с непривычной легкостью. Филипп не явился – как и предупредил утром, но без тени сожаления. Элеонора же, встретив Елену у дверей своих покоев, лишь бледнее обычного, заявила сквозь щель, что ее сразила жуткая мигрень и она никого не впустит. Голос звучал как скрип несмазанной двери.

«Пусть отдыхает, бедняжка», – отмахнулась Елена с нарочитой заботливостью, скрывая вспышку злорадства. Пусть трещит голова от собственной подлости.

Трапеза с Мари и Жизель была почти праздничной. Кухарка, словно чувствуя, что готовит для тех, кто еще не сломлен, прислала особенно вкусные блюда: нежнейший паштет, запеченную дичь в ягодном соусе, воздушные булочки. Елена строго следила, чтобы Мари даже не прикасалась к ее тарелкам. «Это не твоя тарелка, Мари», – говорила она мягко, но не допуская возражений. – «Твоя задача – быть здоровой и веселой. Ешь из своей тарелки.» Мари, смущенно краснея, пробормотала что-то про господина графа, но Елена резко перебила: «Он не узнает. И не должен. Ты – под моей защитой, помнишь?»

Девочки ели с аппетитом, тихонько перешептываясь. Жизель украдкой наблюдала за хозяйкой. Та ела с видимым удовольствием, но в глазах ее, таких глубоких и темных на исхудавшем лице, не было покоя. Они постоянно скользили к дверям, к окнам, будто высчитывая расстояние до бегства.

Когда ужин закончился и Жизель унесла поднос, Елена остановила Мари, уже направлявшуюся к двери гардеробной.

«Мари, подожди. Останься.»

Девочка замерла, испуганно оглянувшись. Елена подошла к ней, взяла за руку – тонкую, холодную.

«Садись,» – мягко, но настойчиво усадила она Мари на стул у камина. Сама села напротив. Пламя отбрасывало тревожные тени на их лица. «Теперь скажи мне правду. Как этот сверток попал к тебе?» Елена вынула из складок платья маленький узелок из грубой ткани – тот самый, что Мари вручила ей.

Мари задрожала. Глаза ее наполнились слезами, губы беспомощно задрожали.

«Я... я не хотела... Я боялась...» – выдохнула она.

«Боялась Филиппа?» – уточнила Елена, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Мари кивнула, всхлипывая. «Он... он бы убил меня... и мою семью... если бы узнал...»

«Расскажи, Мари. Как все было?»

Девочка сглотнула, вытерла лицо кулачком. «Это было... когда вы болели. После отравления. Вы были... без памяти. Тогда приходил нотариус. Старый, важный месье.»

Елена напряглась.

«Он ушел... а потом... потом граф позвал мадам Анжелику в кабинет. Дверь закрыли, но не до конца... Я... я проходила мимо... несла белье...» – Мари замолчала, боясь продолжать.

«И подслушала?» – тихо спросила Елена.

Мари кивнула, снова расплакавшись. «Они... они шептались... Граф сказал... что теперь, когда у них есть оригинал завещания... вы... вы никогда не должны о нем узнать. Что его надо спрятать очень надежно... иначе... они все потеряют».

Елена ощутила, как лед сковывает ее изнутри. Так близко... Они были так близки к уничтожению ее будущего еще тогда!

«Я... я запомнила, где они его спрятали... под одной из колонн в кабинете... там есть щель...» – продолжила Мари. – «А потом... потом утром... когда мсье Филипп за завтраком сказал... что ему дали развод... и что он хочет...» – девочка покраснела до корней волос, – «...хочет вашу брачную ночь... я поняла. Я поняла, что этот документ... ваше единственное спасение. Что если не сейчас... то никогда.»

Она всхлипнула. «Я прокралась... когда все были заняты... достала его из-под колонны... Я видела, куда прятал граф! И... и отдала вам... в ту ночь... когда он...»

«Почему так поздно, Мари?» – спросила Елена, и в ее голосе не