"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

«Не беспокойтесь, месье Бернар. Идите. И вернитесь с правдой». – Голос ее звучал мягко, но в нем была стальная уверенность, заставившая Бернара вздрогнуть.

Бернар низко поклонился, его взгляд выражал и тревогу, и восхищение ее силой духа, и решимость помочь. Он вышел так же тихо, как и пришел, проведенный к потайному ходу все той же тенью – Жизелью.

Дверь библиотеки закрылась за Жизелью, проводившей Бернара. Тишина снова воцарилась в комнате, но теперь она была иной. Не тишиной ожидания, а тишиной после свершившегося важного шага. Елена откинулась на спинку кресла и вздохнула. Глубоко, всем существом. Казалось, целая гора свалилась с ее плеч. «Сказала. Он поверил. Он действует.» Эта мысль горела чистым пламенем облегчения. Воздух в библиотеке стал легче, и она почувствовала, как вместе с выдохом уходит часть леденящего напряжения последних дней.

Она осторожно, как величайшую святыню, спрятала подлинное завещание Гаспара в потайной карман, зашитый в подкладку ее платья. Это был ее документ, ее сила. Чувство собственности, власти над своей судьбой, украденное Филиппом, начало возвращаться. Фальшивку Бернар забрал с собой – как вещественное доказательство. Никто в замке не заметил ни приезда управляющего, ни его стремительного отъезда. Жизель сработала безупречно. Маленькая победа конспирации добавила каплю уверенности.

Елена подошла к окну. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая аллею в золотистые тона. Никаких признаков возвращения кареты Филиппа и Анжелики. Спокойствие было обманчивым, но пока – реальным. И в этой реальности она могла дышать без оглядки, думать без постоянной тревоги. Бернар в пути. Он ищет правду. А у нее теперь есть не только воля к борьбе, но и оружие. Подлинное завещание. И эксперт, готовый подтвердить подлог.

Она поймала свое отражение в темнеющем оконном стекле. В глазах горел холодный, ясный огонь расчета и непоколебимой решимости. Ледяная крепость была не просто для защиты. Она трансформировалась. Теперь это был командный пункт, бастион силы, откуда она сама готовила контрнаступление. Разница была фундаментальной: раньше она выживала, теперь – действовала.

«Игра продолжается», – подумала Елена, и на губах ее дрогнул не призрак улыбки, а тень настоящей, хищной уверенности. – «Но теперь правила диктую я».

Она повернулась от окна и снова взяла в руки книгу Монтеня. Но читала уже не для успокоения, а для вдохновения, ища в мудрости веков подтверждение своей правоты и силы духа. Предстоящая ночь могла принести возвращение врагов. Но она была готова. Готова не только к бою, но и к тому, чтобы после него жить. Бернар ехал. Правда была на ее стороне. И тихое, веселое утро подарило ей силы для финального акта. А тихое, веселое утро и этот день передышки подарили ей не просто силы для финального акта, но крупицу надежды на то, что после бури может быть не только выживание, но и жизнь.

Глава 26

Глава 26. Три Дня

Утро, начавшееся с тишины и иллюзии безопасности, быстро обернулось миражом. Хотя ночь прошла спокойно, и Филипп не пытался войти в ее комнату, завтрак в столовой стал полем новой, изматывающей битвы.

Филипп и Анжелика уже сидели за столом. Атмосфера была натянутой, как тетива перед выстрелом. Они были вежливы – неестественно, до дрожи вежливы. Анжелика кивнула, Филипп буркнул что-то невнятное в ответ на ее утреннее приветствие. Его лицо было замкнутым, с утренней одутловатостью и глубокой складкой недовольства между бровей. Он избегал ее взгляда.

Елена, вживаясь в роль, ответила им сияющей, чуть навязчивой улыбкой. Она строила глазки Филиппу через стол, ловила его взгляд своими «влюбленными» бездонными омутами. Каждый раз он резко отворачивался, его кислая мина становилась еще кислее. Он ковырял вилкой еду, явно не испытывая аппетита. Его раздражение было осязаемым.

«Елена, дитя», – произнесла Анжелика, откладывая нож. Ее голос звучал гладко, как полированный мрамор, но под ним чувствовалась стальная воля. «Мы определились с датой. Свадьба состоится в конце недели. Через три дня. Пора готовиться».

Три дня. Слова ударили Елену, как обухом по голове. Ледяная крепость внутри дрогнула, и в образовавшуюся трещину хлынул леденящий, животный страх. «Три дня! А Бернар? Где Бернар? Если он не успеет… Монастырь… Клеманс…» Картины будущего, мрачного и беспросветного, мелькнули перед ее мысленным взором. Волна паники поднялась, грозя захлестнуть. Но вместо того, чтобы дать ей волю, Елена инстинктивно сжала ее внутри. «Нет. Не сейчас. Дыши. Четыре вдоха. Четыре выдоха.» Кровь отхлынула от лица, пальцы под столом вцепились в колени так, что побелели костяшки. Этот краткий, почти автоматический ритуал дыхания, отработанный до боли, сработал. Волна отступила, оставив ледяную ясность. Страх не исчез, но он больше не парализовал.

Но внешне… Внешне она защебетала, как перепуганная, но восторженная птичка. Захлопала в ладоши.

«О! Так скоро!» – ее голос звенел неестественно высоко. – «Как чудесно! Я так счастлива!» – Она устремила на Филиппа сияющий взгляд. – «Мой Филипп! Мы будем мужем и женой! Ах, платье! Мне нужно самое прекрасное платье!»

Филипп взглянул на нее с нескрываемым раздражением.

«Платье?» – фыркнул он. – «Зачем тебе платье? Обвенчаемся тихо, без лишней помпы. Все равно потом…» – он запнулся, спохватившись. – «Потом будешь отдыхать».

Шанс! Мысль пронеслась в голове Елены молнией. Отсрочка!

Она надула губы, изобразив детскую обиду. Ее нижняя губа даже задрожала.

«Но Филипп!» – заныла она жалобно. – «Я хочу быть красивой для тебя! Самой красивой невестой! Как же я пойду к алтарю в чем попало? Ты же меня любишь?» – Она посмотрела на него умоляюще, с дрожащим подбородком. «Сыграй, сыграй до конца».

Анжелика вздохнула, раздраженно постучав ногтем по столу.

«Прекратите!» – ее голос разрезал воздух. – «Платье будет. Какое захочешь, Елена. Выбирай ткань, фасон. Швеи приедут сегодня». – Она бросила сыну укоризненный взгляд. – «Пусть невеста порадует себя и нас».

Филипп махнул рукой, как отмахиваются от назойливой мухи.

«Делайте что хотите», – буркнул он, отодвигая стул. Его лицо выражало предельную степень досады. – «Меня до вечера не будет. Дела».

Елена инстинктивно вскочила, порывистость ее движения была частью роли влюбленной дурочки, но также в ней был и порыв настоящего отчаяния.

«Филипп, я с тобой!» – начала она, делая шаг к нему.

Он резко обернулся, его взгляд был жестким, как кремень.

«Сядь». – Одно слово. Холодное, приказное. Тон, которым говорят с непослушной собакой.

Елена замерла. Потом ее лицо