Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

Другой вопрос — качество этого обслуживания…

Увы, как раз тут у меня было слабое место — ведь я не медик, и медициной не интересовалась никогда. Ну да, мне, как представительнице более развитого в научном отношении общества, было очевидно, что ртуть и киноварь никак не могут быть лечебным средством, что рог носорога, растолчённый с мёдом, не повлияет на лихорадку, а козья кровь, не важно, внутрь её применять или наружно, не поможет при отравлении, да и против злого духа её сила сомнительна. Но у меня не было никакой альтернативы, которую я могла бы предложить вместо этих "проверенных" общепризнанных средств. Попытавшись запретить даже откровенную отраву, я едва ли достигну своей цели, скорее прослыву самодуркой и невеждой. Оставалось сосредоточиться на том, в чём я всё-таки хоть что-то понимала — на гигиене. Сомневаясь и недоверчиво покачивая головами, учёные мужи всё же согласились на эксперимент: сравнить число смертей и выздоровлений в живущей по моему уставу больнице с остальными, обихаживающими больных по старинке. И в случае, если соотношение окажется в мою пользу, сделать требования к чистоте общеобязательными для всех профессиональных лекарей. Заодно я подняла вопрос о женских болезнях и родовспоможении, и опять натолкнулась на искреннее непонимание: а что не так? Да, испокон веков этим занимались главным образом знахарки и повитухи, бывшие либо самоучками, либо передававшие науку старым добрым способом, от учительницы к ученице, чаще всего от матери к дочери. Статистики ни самих работниц родового фронта, ни их успехов и неудач никто не вёл. Что? Открыть учебное заведение для женщин? Может, ещё и к врачам их приравнять? Императрица, читалось в глазах седобородых мужей, ты с глузду съехала?

В общем, проку от них в этом деле чуть, сделала я неутешительный вывод. Надо искать знающих женщин и договариваться с ними. Планов у меня, как говорится, было громадьё и без заботы о добром имени солдат, в этом Тайрен прав. Кое в чём даже пришлось придержать лошадей. Руки, например, чесались ввести лицензию по оказание медицинских услуг, чтобы всякие неучи и маги-кудесники со своими амулетами народ не гробили. Но по здравом размышлении и посовещавшись с теми же лекарями, я от этой идеи отказалась. Добившись такого указа, я не улучшу качество лечения простых людей, а лишь сокращу и так не слишком доступное им лечение, и загоню всех этих жрецов и заклинателей в подполье. Сейчас их хотя бы можно в случае явного вреда привлечь к ответственности.

И всё же, раз задумавшись о чём-то, я не могла перестать, не обсосав мысль со всех возможных сторон. Что же всё-таки делать с армией? Кроме очевидного — крепить дисциплину, не давая солдатам своевольничать. Больше платить им, чтобы сделать военную профессию привлекательней, не получится, по крайней мере в обозримом будущем. Попытаться использовать пропаганду? В принципе, можно дать задание хоть тому же институту Распространения словесности — пусть поищут какие-нибудь воинские подвиги, которые можно попытаться популяризовать и пустить в народ. И озадачить поэтов, начиная с Чжуэ Лоуна: пусть сочинят несколько песен не с заунывными жалобами на тяжёлую солдатскую долю, а что-нибудь про доблесть и славу…

Переговорить с Кеем мне удалось только на празднике Летнего солнцестояния — до того он был слишком занят их Тайреном детищем, этой самой новой гвардией, получившей название гвардии Нетупящихся мечей. Если на праздник Зимнего солнцестояния устраивают торжественное жертвоприношение Небу, то в Летнее столь же торжественно приносят жертвы Земле. Правда, ехать за город для этого не нужно, алтарь Земли находится рядом с дворцом, на Императорских холмах — в довольно большом парке, лежащем к северу от Дворцового города. Там же, в павильонах и разбитых шатрах, устроили и праздничный пир. И пусть это был не пикник, но оковы этикета по такому случаю немного ослабли, и новый верховный командующий новой гвардии оказался за столом рядом со мной.

— От солдат никто не требует качеств благородного мужа, — сказал Кей в ответ на мой вопрос, чем, по его мнению, вызвана такая разница в отношении между гражданскими служащими и военными. — А человекоубийство без них — это именно что кровожадность и жестокость. Так стоит ли удивляться?

— Даже если они вызваны необходимостью, а не природными устремлениями самого человека?

— Казни тоже вызваны необходимостью, но ведь вы, ваше величество, не удивляетесь отношению к палачам?

Я раздражённо постучала пальцем по губам.

— Кей, вы же сами военный. И вы так просто говорите о своих же собратьях?

— Я ещё и благородный человек, — спокойно напомнил командующий Гюэ. — Мне известны пять принципов благородного мужа, и я по мере сил пытаюсь им следовать.

— Благородство, долг, знание, мера, верность? — припомнила я уроки наставника Фона. — Но ведь… Ладно, пусть знание и не присуще простолюдинам, но долг и верность… Разве это не требование для каждого подданного?

— Да. Но у благородных мужей они осознаны.

Я задумалась, машинально жуя традиционный праздничный пирог. А ведь Кей, при всём своём снобизме, говорит верно. Кодекс чести — вот чего не хватает здешним военным. Гордости за себя, за своё знамя, потребности соответствовать высокой миссии защитника своей родины…

— Значит, нужно это ввести, — пробормотала я.

— Что именно, ваше величество? — спросил расслышавший меня Кей.

— Принципы благородных мужей в армии. Если не все, то хотя бы верности, долга и благородства.

— Среди простолюдинов? — он поднял брови.

— Именно. И не смотрите на меня с таким удивлением. Вы и сами всегда хвалите своих цзяранцев, противопоставляя их жителям равнин. Разве им не знакомо понятие долга или верности? А ведь многие из них тоже простолюдины.

— Да, но они горцы, — возразил Кей. — Я сам убедился, что уроженцы гор — сильнее, отважнее и благородней равнинных крестьян. И это не предубеждение, чтобы ни думало по этому поводу ваше величество. Это личный опыт.

— Мнение моего величества вам известно. Нет народов более или менее благородных от природы, есть условия жизни и воспитания. К тому же, — вдохновенно добавила я, — ведь есть же наградные должности, которые может получить и простолюдин, и они дают ранг. То есть поднимают статус простолюдина до благородного мужа. Предки не ввели бы такого обыкновения, если бы не сочли, что награждённые смогут соответствовать!

Таковые должности тут действительно существовали, заменяя собой привычные мне ордена — если человек совершил нечто выдающееся в бою, но повышать его по службе не хотели или не могли, до давали наградную должность, точно