"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

Ситуация — сложная, но не смертельная. По большому счету, рассчитывал именно на такую реакцию Апогея. Будем мешать правду и ложь.

— С удовольствием ответил бы на твои вопросы, — произнёс я уверенно. — Особенно почему за мной гоняются эти парни в чёрном. Только знаешь, в чём прикол? В душе не имею ни малейшего понятия. Как ты их назвал? Инквизиторы? — На моём лице появилось выражение лёгкой озабоченности. — Странно, впервые слышу о таком. В любом случае, это ни черта не объясняет. Они приехали к нам в интернат несколько дней назад. Всех согнали в актовый зал и устроили какую-то дурацкую проверку. Водили возле башки чёрной приблудой, она пищала. Один из них вообще без приблуды обошёлся, просто подходил и смотрел в глаза.

— Так ты из интерната… — протянул Апогей и многозначительно посмотрел на Панацею, почему-то именно на неё. — И что дальше?

— Дальше схватили пацана из старшей группы. Того аж скрутило, судороги пошли. Увезли его куда-то. Я, если честно, вообще не понял, что происходит. Мало ли, чего им надо. Был уверен, что они простые безопасники. А потом эти придурки вернулись. Ночью. Человек десять. Я только тогда начал догадываться, что дело в моем проснувшемся даре. Естественно, начался кипиш. Все воспитанники рванули из спален на улицу…

— Зачем? — перебил меня Воронцов.

— Слышишь, мы прекрасно видели, что стало с Бурым. Никому не хотелось пускать слюни и биться в конвульсиях. А потом исчезнуть в неизвестном направлении. Интернат для трудных подростков. Врубаешься? До нас никому нет дела. Подумаешь, пропадет парочка пацанов. Ерунда какая.

— И что, ты сам сбежал? Один? — спросил Апогей небрежным тоном. Слишком небрежным.

— Да. А с кем ещё? — пожал я плечами. — Там такая хрень творилась, форменный дурдом. Эти инквизиторы кидались на нас, как психованные. Только их один черт было меньше.

Про Гнуса и Сиротина решил не говорить. Люк тоже типа одарённый, он может заинтересовать предводителя Девятки. Пока о них неизвестно, они вроде как мой козырь. Слабенький, но тем не менее.

— Потом нашёл дядю, — я кивнул в сторону Зубова, который слушал мой рассказ с каменным лицом, — Двоюродного. Не виделись много лет. Он меня прячет. — Посмотрел Апогею прямо в глаза. — Может, ты как раз и расскажешь, что этим инквизиторам от меня надо? Заодно объяснишь, кто они вообще такие.

В зале стало тихо. Даже Горнило перестал греметь своей банкой.

Апогей помолчал секунды три. Потом поднялся из кресла и сделал круг по залу. Затем ещё один. Замер возле своего кресла, но садиться не стал.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Кое-что расскажу.

— А стоит? — подал голос Бастион.

— Стоит, — отрезал Воронцов. — Парень имеет право знать, кто за ним охотится.

Горнило хмыкнул в бороду, но возражения Бастиона не поддержал.

— Официально это Особый департамент при Совете Старейших, — начал Воронцов. — Ни на одной вывеске такого не написано, в новостях не показывают, в школе не проходят. Но структура есть, и работы у неё хватает. Задач у них четыре. Первая — учёт. Все одарённые Конфедерации стоят на учёте, и кто-то должен следить, чтобы ни один из списка не потерялся. Они мотаются по Конфедерации, ищут тех, кто ускользнул от Совета Старейших. Вторая — ликвидация несанкционированных проявлений Дара. Если одарённый начинает творить дичь, приезжают инквизиторы. Сам понимаешь, ничем хорошим для одаренных это не заканчивается. Третья — внутренняя безопасность. Политика, всё такое. И четвёртая…

Апогей посмотрел мне прямо в глаза.

— Исторический контроль. Следят, чтобы прошлое не всплывало. — Он улыбнулся. — До Года Ноль много всякого было, Витя. Эта информация засекречена. Теперь по твоей ситуации. Дар проявляется у детей. Обычно от трёх до семи лет максимум. В стране работают Центры реабилитации, туда ребёнка забирают, проводят инициацию, ставят на учёт, дальше он живёт нормально и приносит пользу. Система отлаженная, ей полвека.

— Но ты сам говоришь, что есть неучтенные? — уточнил я.

— Вот. — Апогей щёлкнул пальцами. — Правильный вопрос. Иногда одарённым удаётся скрываться. По разным причинам. Родители спрятали, семья переезжает с места на место, медосмотры не пройдены, справки куплены. Мало ли. И растёт где-нибудь пацан с Даром, о котором никто не знает. Но их всё равно рано или поздно находят. В основном рано. Этим и занимается Особый департамент. Ищет всех, кто ухитрился не попасть на глаза Центру Раменского. Однако могу сказать точно, никто не смог прятаться от инквизиторов до семнадцати лет.

Горнило тихонько хмыкнул, за что сразу получил от Воронцова раздраженный взгляд.

Апогей помолчал немного, словно взвешивал, какую часть информации можно ещё рассказать. А то, что он вывалил далеко не всё, не вызывало ни малейших сомнений.

— Инквизиторы — простецы, — добавил Воронцов. — Все до одного. Ни у кого из них нет ни грамма Дара. Зато снаряжение лучшее в Конфедерации. Сканеры, которые ловят след после применения силы. Компасы, показывающие направление. И «стрелы».

— Что за стрелы? — «искренне» удивился я.

— Такие палки. Ты их видел. Бьют импульсом абсольвиума. — Апогей поморщился, будто испытал влияние металла прямо сейчас. — Есть такая забавная штуковина. Абсольвиум. Руда. Её добыча под контролем Совета, и нигде, кроме определённого направления, не применяется. Не знаю, в чём прикол, но этот металл… как бы тебе сказать… типа блокирует наш Дар.

Горнило поставил банку на стол, звук получился слишком резкий и громкий.

— Ты ещё про башку расскажи, — буркнул он.

— Расскажу, — кивнул Воронцов. — У каждого оперативника в основание черепа вживлена микрокапсула. Чистый абсольвиум. Она создаёт вокруг них поле. Сантиметров тридцать, не больше. И в этих