"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

за стеклянными дверями, стояли две металлические дуги. Как в аэропорту, только металл матовый, тёмно-серый, подозрительно похожий на абсольвиум. Ни надписей, ни лампочек, ни охранника рядом. И холл выстроен так, что мимо не пройдёшь при всём желании.

Апогей двинулся первым.

За полшага до арки он подобрался. Так делают перед тем, как нырнуть в холодную воду.

На мгновение, ровно когда белобрысый придурок проскользнул сквозь дугу, его слащавая улыбка пропала. Совсем. Челюсть выступила вперёд, зубы сжались. Стоило Воронцову оказаться по ту сторону рамки, он сразу расслабился. Такое чувство, будто его скрутило судорогой, а теперь отпустило.

Если учесть, что Апогей на сегодня считается самым сильным одарённым, могу представить, как беднягу долбит из-за абсольвиума. Надо отдать должное, он даже неплохо держится.

Воронцов обернулся, посмотрел на меня. Снова появилась улыбка. Правда, пару секунд она была больше похожа на гримасу боли.

— Не бойтесь. — Он сделал приглашающий жест рукой. — Идите сюда. Таковы правила безопасности.

И вот тут мне сильно не понравился взгляд Апогея. Он был слишком внимательным. Словно белобрысый с нетерпением ждёт момента, когда я пройду под аркой. Пришлось срочно запросить информационной поддержки у телепатической пиявки.

«Эй, Мозгоед, какого чёрта происходит?»

«Абсольвиум, — спокойно ответил он. — Ты что, не чувств… А, чёрт. Да. Ты не чувствуешь. Это прикол Совета Старейших. Им нравится сама мысль о том, что крутыши из Девятки вынуждены по нескольку раз в день испытывать очень поганые ощущения. Типа напоминания, кто в доме хозяин».

«Так… И? Мне-то что делать?»

«Да ни хрена. Иди. С тобой точно будет иначе. Кстати, отличная идея. Ты пройдёшь через рамку и ни черта не почувствуешь. Улыбчивый мальчик решит, что Дар у тебя слабенький. Глядишь, тогда новая игрушка утратит свою привлекательность».

«А с тобой что-то случится?»

«Псих, мелкий ты сучоныш, я слышу в твоём голосе надежду. Расслабься, мне тоже ничего не будет. Я же внутри тебя, мой упрямый ездовой осёл».

«Пошёл на хрен», — прокомментировал я последнее заявление телепата и спокойно двинул вперёд.

На всякий случай приготовился ко всему. Вдруг именно сейчас моя особенность не сработает.

Шагнул под арку. Стало… ну, наверное, щекотно, неприятненько.

Всё. Секунда — и прошло.

Вышел с другой стороны, сразу посмотрел на Апогея. Он тоже пялился на меня и вроде как выглядел разочарованным.

— Ну как? — поинтересовался Воронцов.

— Нормально, — пожал я плечами, типа, не понимаю сути вопроса.

— Совсем нормально? — переспросил он.

— Совсем.

Воронцов недовольно поморщился и тут же отвернулся. Сто пудово расстроился. Как пацан, которому обещали подарить гоночную тачку, а привезли старенький седан.

Зубов прошёл последним. Этому вообще было по хрену. Насколько я понял из сумбурных объяснений Мозгоеда, на простецов абсольвиум вообще не действует. Если это не «стрела». Там фишка не только в металле, но и в его начинке.

Мы поднялись на самый высокий этаж, Апогей проводил нас в комнату и почти сразу ушёл с туманной формулировкой «скоро вернусь». Наверное, отправился плакать, что игрушка оказалась не столь хороша. Но тут Мозгоед прав, лучше пусть предводитель Авангарда меня недооценивает, чем понимает реальные возможности.

И вот теперь Зубов стоял напротив меня и явно хотел знать, какого чёрта происходит. После долгого молчания цербера прорвало.

— Воронцов вообще странный, с приветом. Ты что, не заметил? — спросил я.

— Заметил. Потому что будь он нормальным, не сцепился бы из-за тебя с безопасниками.

Зубов шагнул ко мне, взял за плечо и тряхнул так, что клацнули зубы.

— Не придуривайся, Рубин. Что ему от тебя надо? Или есть смысл поставить вопрос иначе? Что тебе от него надо?

Я повернул голову, опустил взгляд на руку старшего воспитателя, сжимавшую моё плечо. Потом посмотрел ему в глаза.

— Иван Сергеевич, ещё раз так сделаешь — мозги в кашу расхреначу.

Мой голос звучал вполне спокойно и даже доброжелательно. Просто сообщил факт.

Зубов усмехнулся, но руку всё-таки убрал. Не могу сказать, что он испугался, скорее просто разумно счёл мои слова предупреждением.

— Ладно. Сделаю вид, что поверил, — заявил он и двинулся по комнате, разглядывая её с интересом. Попутно продолжал говорить со мной. — Тем более расклад выходит лучше некуда.

Цербер остановился возле окна, посмотрел вниз, громко присвистнул. Видимо, впечатлился открывшимся видом. Оно и понятно, мы так-то на двадцать пятом этаже. Офис Девятки — самое высокое в Конфедерации здание. После Года Ноль все дома строят по определённому стандарту. Максимум — восемь этажей, и то редко. Просто Авангарду плевать с высокой колокольни на правила.

Я молча стоял посреди комнаты, пялился Зубову в спину и ждал пояснений. Что хорошего он нашёл в дружбе с Апогеем? По моим прикидкам, реакция у цербера как раз должна быть прямо противоположной.

Зубов оглянулся через плечо, по моей физиономии понял, что хотелось бы подробностей.

— Все одарённые Конфедерации стоят на учёте, — сказал он, снова отвернувшись к стеклу. — На каждого заведено личное дело. Когда проявился Дар, где проходил инициацию, кто вёл, чем кололи. Эта информация хранится здесь. Точно знаю. Её никак не вытащить из любого другого места. Значит, твой новый друг может быть полезен. Я даже не буду спрашивать, какого чёрта у тебя оказался его номер. Главное, что твоя тупость сыграла нам на руку.

— Нам? — переспросил я, не скрывая сарказма.

— Нам, — повторил цербер. — Это и в твоих интересах. Чем быстрее найду то, что мне нужно, тем быстрее мы разбежимся в разные стороны и не будем больше бесить друг друга.

Ну вот с этим точно не поспоришь. Впрочем, остальное тоже верно. Кроме одной детали: мне