"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

понимал: едва последний ребенок покинет зал — нам мандец. Правда, у воспитателя была надежда на мой Дар, это читалось по его лицу. Пока не стал его огорчать, что чудесное спасение под очень большим вопросом.

Я достал визитку и принялся быстро нажимать кнопки.

— Убрать телефон! — рявкнул один из церберов и сделал шаг в нашу сторону.

Я вообще не отреагировал. В трубке уже пошел гудок.

— Приемная Аркадия Воронцова, — пропел мне в ухо женский голос, вежливый и пустой.

— Я сказал убрать телефон! — рявкнул снова инквизитор и рванул вперед.

Вот тут меня, конечно, сильно впечатлил Зубов. Он не знал, кому я звоню и что собираюсь делать, но четко понимал — значит, так надо. Честно говоря, столь мощная вера цербера даже растрогала. Решил, поплачу по этому поводу позже, когда выберемся.

Старший воспитатель кинулся наперерез инквизитору. На бегу схватил с экспозиции старый фотик, ту самую «гармошку» на трех ногах, и с ходу ударил им инквизитора. Реально. Как палкой. Прямо по животу.

— Мне нужен Апогей, — рявкнул я в трубку. — Срочно передайте ему, Витя из ювелирки в полной жопе. Просит о помощи. Срочно. Городской музей. Второй этаж, зал «До Года Ноль».

Скинул звонок, сунул мобильник в карман и присоединился к Зубову. Потому что инквизиторы начали действовать. Пока еще не стреляли из палок, возле двери толкалось пятеро детишек и смотрительница зала, но при этом больше не стояли сложив руки.

«Теперь молись, чтобы этот белобрысый ублюдок был не слишком занят», — буркнул Мозгоед.

Я ему не ответил. По примеру Зубова начал использовать экспозицию в личных целях. Подскочил к высокой стеклянной витрине, в которой лежали выставочные экспонаты старых компьютерных дисков, и со всей силы толкнул ее навстречу несущемуся от центральных дверей инквизитору.

Витрина рухнула красиво. Стекло взорвалось и разлетелось тысячами сверкающих осколков, диски покатились по полу. Что примечательно, разбилась она еще до того, как упала на пол. О голову инквизитора. Этот сразу выбыл из строя. Но еще оставалось четверо.

Зубов тоже не останавливался на достигнутом.

Инквизитор, которому прилетело фотиком по животу, попытался разогнуться и снова броситься вперед. Цербер добавил ему той же треногой сверху, по загривку. Штатив хрустнул и развалился. Парень в черном тюкнулся носом в паркет. Минус двое.

«Мозгоед, а может, все-таки нет подмоги? Может, и сами уйдем».

«Есть. Я их, в отличие от тебя, чувствую. Уже у входа, поднимаются по ступеням».

Хреново. Ну ладно.

Возле Зубова нарисовался еще один инквизитор. Он уже выкинул палку вперед и собирался стрелять. Причем конкретно в меня. Цербер перехватил его руку у локтя, дернул на себя и с разворота засадил лбом парню в переносицу.

— Рубин! — рявкнул воспитатель. — Сзади!

Я крутанулся на месте. От центральных дверей ко мне бежал еще один «безопасник».

Стенд с фотографиями оказался ближе всего. Здоровая деревянная дура на двух ногах, метра под два. На колесиках. Я налег на нее плечом и толкнул инквизитору навстречу. Тот успел отскочить, но сделал это слишком медленно. Деревянная байда задела его плечо.

Со стороны центрального входа раздался радостный визг. Кто-то из школьников уже в коридоре упорно отбивался от училок, пытаясь заглянуть внутрь зала. Такого увлекательного похода в музей они точно не ожидали. Будет что рассказать друзьям.

И в этот момент с улицы донесся звук.

Сначала это было похоже на свист. Высокий, тонкий, он издалека очень быстро приближался к музею. Потом звук начал наливаться, густеть, и через секунду превратился в низкий, тяжелый гул. Стекла в окнах и в витринах мелко задрожали.

Так, наверное, падают метеориты.

Инквизиторы резко замерли, переглянулись. Рожи у них стали кислые-прекислые.

Гул оборвался. Но не просто так, а глухим ударом о землю. Будто кто-то со всей дури долбанул огромным молотком. Здание качнуло, с потолка посыпалась побелка.

Секунду стояла тишина. А потом стена, в которой были центральные двери, разлетелась в мелкую крошку.

Не осыпалась, не сложилась — именно разлетелась, мелкой пылью, будто ее перетерли в кулаке. Нас всех окатило с ног до головы. Меня, Зубова, инквизиторов. Во рту сразу появился привкус побелки, перемешанной с кирпичом, в носу защекотало, на зубах заскрипело. Я не обращал внимания, смотрел на огромную дыру, сквозь которую было видно коридор и еще один такой же проем, но уже ведущий прямо на улицу.

Ну и еще, конечно, смотрел на того, кто все это устроил. На Апогея.

Он шагнул в зал, замер. Белая курточка, растрепанные волосы. Все как положено. Причем если мы были похожи на куски дерьма, усыпанного побелкой и пылью, Воронцов выглядел идеально. Ни одного грязного пятнышка.

Апогей оглядел помещение. Битое стекло, поваленный стенд, разбросанные диски, двоих инквизиторов на полу.

Улыбнулся и радостно поинтересовался:

— Тук-тук. Дома кто есть?

Глава 13

Меня всегда удивляло, почему одаренные подчиняются Совету Старейших. Реально. По всей Конфедерации больше сотни этих чертовых супергероев, и все они шагу не могут ступить без ведома девяти простецов. У кого-то Дар проявлен сильнее, у кого-то меньше, но любой из них вполне способен свернуть шею всему Совету разом. Однако в каждом городе, в каждом регионе есть свой офис Авангарда, в котором одаренные стоят на учете. На учете! Как лошади или рабочий инструмент.

Еще больше меня удивляло положение Девятки. Они же самые крутые из всех. Что стоит тому же Апогею дрюкнуть Совет по полной и взять власть в свои руки? Но нет. Он, как и его «коллеги», прыгают с тумбы на тумбу по решению стариков и старухи. Разве это не странно?

И вот он стоит, смотрит на инквизиторов. Те, в свою очередь,