"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

Мы обошли всю территорию базара, от ржавых холодильников до рядов с ношеным тряпьем. Проекторов там не было. Зато обнаружилась куча вещей, которым место на свалке, но их почему-то продавали за деньги. Кассетный магнитофон без крышки. Ламповый телевизор с треснутым экраном. Пылесос, обмотанный синей изолентой в семи местах.

Зубов подходил к барыгам, спрашивал ровно одно и то же — есть ли в продаже картриджный проектор. Ему отвечали одинаково: нету, парень, и не будет, кому это старье надо. Я с такого ответа сильно посмеялся. Будто остальной товар на барахолке новый.

Следующим этапом была городская библиотека. Там нас тоже ждал полный провал. У них имелся только кинопроектор, а нам такой без надобности. На нем крутят бобины с пленкой.

К обеду мы добрались до местного музея. Я к этому времени уже вообще ничего не хотел, кроме одного, — вернуться в гараж и закинуть в себя банку тушенки. С утра ничего не ел. Однако Зубов с фанатичным рвением продолжал свои поиски, и обратная дорога нам пока не светила.

Мозгоед несколько часов сидел молча, ровно с того момента, как мы вернулись в салон. Он напряженно о чем-то думал. Я теперь ощущал это как легкое давление в башке. Прямо в самом центре серого вещества. Что-то новенькое, кстати. Прежде наше взаимодействие с телепатом не имело физического выражения.

Музей располагался в старом трехэтажном здании, с колоннами и облупившейся штукатуркой. Над входом был растянут выцветший баннер: «До Года Ноль. Постоянная экспозиция».

— Последний вариант, — сказал цербер, разглядывая афишу. — Если проектора нет здесь, то в городе больше искать негде. Остаются только частные коллекции. Тогда придется менять тактику и действовать иначе.

— Как? — покосился я на старшего воспитателя.

— С нарушением уголовного кодекса, — мрачно ответил он и двинул к кассам.

Я посмотрел ему в спину, хмыкнул сам себе под нос и потопал следом. Можно подумать, в музее нам проектор подарят. Очевидно же, его отсюда тоже придется забирать не совсем честным путем.

Билеты на нужную нам экспозицию стоили копейки. Тетка в кассе даже не подняла взгляд, оторвала два корешка и снова уткнулась в кроссворд. Гардеробщик вообще спал сидя. Никому до нас не было никакого дела.

Зал «До Года Ноль» находился на втором этаже.

Мы поднялись по широкой лестнице с истертыми мраморными ступенями. Наверху коридор расходился в две стороны. Слева — живопись, справа — технические приколюхи прошлого.

Зал оказался просторный, с высокими окнами. Вдоль стен стояли витрины, между ними — стенды с фотографиями и стеклянные, вытянутые тумбы с различными экспонатами. Чего тут только не было. Старые проводные телефоны, компьютеры размером с небольшой шкаф, древние фотоаппараты. В том числе нелепая «гармошка» с объективом, закрепленная на трех ногах. Магнитофоны, радиоприемники, первые игровые приставки. В общем — целая эпоха, аккуратно разложенная по стеклянным гробам.

В самом центре зала, на отдельном постаменте, мы увидели то, что искали половину дня.

Тренога. Черный пластиковый корпус. Круглый объектив. Точь-в-точь как тот, что был в бункере, только этот отмыт до блеска и подсвечен лампочками.

Внизу имелась табличка: «Проектор картриджный, служебный. Эксплуатировался в учреждениях до Года Ноль. В рабочем состоянии».

Народу в зале оказалось многовато. Но в большей мере это были дети. Две училки притащили на экскурсию младшеклассников-семилеток. Человек двадцать. Они создавали столько шума и суеты, что хотелось взять парочку за шиворот и объяснить им правила хорошего поведения. Детишки бегали от экспоната к экспонату, от витрины к витрине, хихикали как дурачки и громко переговаривались. Судя по несчастным лицам училок, они и сами были не рады, что поперли подопечных в музей.

Помимо школьников по залу бродили пара пенсионеров и парень с девушкой. Последние явно пришли не за историей, а погреться и потискаться. Они то и дело норовили зажаться в углу, но ради приличия делали вид, будто сильно восхищены экспозицией.

Зубов прямой наводкой двинул к проектору, встал рядом. Затем начал медленно перемещаться вдоль постамента, разглядывая крепления на ножках. Я решил не мешать человеку продумывать преступление века и отошел к окну. Просто представил полицейскую сводку, и мне стало смешно. Группа неизвестных украла из городского музея на хрен никому не нужный проектор.

Экскурсия с младшеклассниками добралась до середины зала. Одна из училок что-то бубнила про технический прогресс, но ее вообще никто не слушал. Вторая пыталась каждые две минуты собирать детей в кучу, выходило у нее это слабенько. Школьники даже не скрывали, как им глубоко насрать на историю родной страны.

Еще у входа на стульчике сидела старушка-смотрительница в вязаной кофте. Она дремала, то и дело падая подбородком на грудь.

Внезапно мое внимание привлек мужик возле стойки с фотоаппаратами. Поначалу я его даже не заметил. И это странно. Так-то — человек, вполне взрослый, высокий и крепкий, сложно не заметить.

Мужику на вид было лет сорок. Он был одет в темные джинсы и темную спортивную куртку. Обычный. Совершенно обычный, и это, наверное, единственное, что можно о нем сказать.

Я глянул на него, отвернулся. Потом снова посмотрел. Мужик не двигался. Стоял перед витриной, руки в карманах, пялился на технику.

Но главное не это.

Аура вокруг него не шевелилась. У любого человека она живая. Да, черная и неподвижная, к примеру, как у Зубова. Или серая, застывшая, как у Сиротина. Но живая. Тут же дымка была мертвой. Я ощущал ее как покойника поблизости. Даже показалось, что по залу потянулся гниловатый запашок гниения.

Один из школьников, особенно наглый, пробежал мимо мужика, случайно задел его. Этот тип вздрогнул и повернул голову, посмотрел на пацана с откровенным недовольством. И только в этот момент я увидел — там, где голова, в ауре у него зияла небольшая дыра. Твою ж мать!

«Мозгоед, это инквизитор!»

«Вижу, —