"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

не дебил и прекрасно понимаю, насчет офиса Авангарда это было не приглашение и не вопрос. Воронцов позволяет мне сделать выбор, которого нет. Чисто создает видимость, будто я могу решить, ехать или не ехать. На самом деле — хрен там. Все уже решено за меня.

«Нам может угрожать какая-то опасность?» — спросил я Мозгоеда.

«В офисе? Нет. И рядом с белобрысым, на самом деле, тоже нет. По крайней мере, пока он не знает, что ты телепат».

Я снова внутренне напрягся. Что-то ни черта не складывалось в моей голове. Если откинуть ненависть к Авангарду, получается, ничего плохого они мне не сделают. Так какого черта Мозгоед визжал, чтобы я не палился и не связывался с одаренными? С чего бы ему так резко переобуваться?

«А когда узнает, что я телепат?»

«Тогда ситуация сильно изменится», — коротко ответил мой невидимый кореш и резко ушел в тишину.

Я уже научился отличать, когда он просто молчит, а когда сваливает в глубину подсознания.

— Ну так что? Едем? — снова спросил Воронцов. — Там уже, наверное, машина ждет. Я уходил из офиса второпях. Без сопровождения. Но они должны подтянуться.

Я оглянулся на Зубова.

Цербер стоял в трех шагах от нас. Молчал. Аура как обычно ровная, черная. Но в самой ее глубине пульсировала тоненькая ниточка азарта. Старший воспитатель будто увидел в появлении предводителя Девятки какой-то шанс для себя самого. И он этот шанс упускать точно не намерен.

Но самое главное, в ауре Зубова отсутствовал даже намек на восхищение или восторг. Ему срать на Апогея так же, как на кого-то другого. Он не считает предводителя Девятки спасителем, чудом или долбаным героем. Более того, по мрачной, каменной роже цербера это сложно понять, но он сейчас оценивает Воронцова как случайно выпавшую карту во время игры. Отличную карту. Такую, которая может повернуть удачу в нужную сторону.

Смешно, конечно, но я вдруг понял, что Зубову, пожалуй, можно доверять больше, чем Мозгоеду или парню в белой курточке. Этот психованный тип совершенно не скрывает, что ему от меня нужны конкретные вещи. Не юлит, не строит из себя корешка или заботливого друга. Говорит, как есть. Поможешь — нормально. Не поможешь — прикопаю.

— Хорошо, — сказал я Апогею. — Поеду.

— Вот и умница.

— Только с дядей.

Улыбка Воронцова на секунду встала на паузу.

— С дядей? — переспросил он.

— Иван Сергеевич. — Я мотнул головой в сторону цербера. — Без него не поеду.

Апогей посмотрел на Зубова. Долго, почти минуту. Оценивал.

— Едем все вместе, — заявил он. — Раз дядя, значит, дядя.

Зубов молча кивнул. На мгновение его глаза встретились с моими. В них мелькнуло что-то очень подозрительно похожее на удовлетворение. Будто я заработал себе плюсик.

Мы вышли из зала через дыру в стене. Апогей топал впереди, я и цербер двигались следом. Одаренный все время трындел. Реально. Просто без перерыва. Рассказывал мне распорядок сегодняшнего дня. Что он успел сделать с утра. Кого спас, кому помог. Со слов белобрысого придурка выходило, что он едва ли не предотвратил очередной Год Ноль.

Я не вслушивался в его бубнеж, если честно. Предводитель Девятки сейчас был похож на павлина, который распустил свой гребаный хвост. Он очень старался произвести на меня впечатление. Будь я девкой, мог бы понять. Но тут крылось что-то другое. Такое чувство, будто Воронцов всячески впихивал в мою башку определенную картинку себя самого. Такой он хороший, такой замечательный. И главное — кому еще можно доверять в этом жестоком мире, если не ему?

Я бы сказал, Апогей хочет залезть мне под кожу ради своей выгоды. В любом другом случае человек не станет так рвать жопу ради левого парня, о котором ни черта не знает. Либо… Либо он реально спалил наличие у меня Дара еще вчера, но по какой-то причине промолчал. А сейчас воспользовался моментом. Не знаю зачем, но зуб даю, я нужен Воронцову.

На улице нас встретила толпа. Человек пятьдесят, если не больше. Они стояли полукругом перед крыльцом. Заполонили тротуар, вылезли на проезжую часть. Кто-то умудрился залезть на парапет клумбы. Со стороны проспекта подтягивались еще зеваки.

Как эти люди узнали, что тут Апогей, я так и не понял. Да еще настолько быстро. Прошло минут семь, от силы десять.

При появлении Воронцова толпа взвыла.

Он поднял руку, прижал ладонь к сердцу — фирменный жест. Люди заорали еще громче.

Возле оцепления, которое кое-как держали десять полицейских, стояли камера на штативе и оператор. Рядом с ними топталась девица с микрофоном. Красивая до неприличия, в бежевом пальто, с укладкой, которую не берет никакой ветер. Она что-то активно впаривала прямо в объектив. Когда мы проходили мимо, я услышал часть ее репортажа.

— … в подвальном помещении музея произошла утечка бытового газа. Благодаря оперативным действиям Предводителя Девятки Авангарда Аркадия Воронцова опасность полностью устранена. Пострадавших нет. Мы бесконечно ценим Авангард за их помощь. И за то, что они не кичатся своими деяниями, не определяют для себя, кто достоин спасения, а кто нет. Даже такие бытовые вопросы они готовы решать ради нас с вами…

Я споткнулся на ходу. Утечка газа? А как, интересно, увязать это с пробитой стеной? Рвануло в подвале, а разнесло второй этаж?

«Да всем по хрену, — внезапно оживился Мозгоед. Хотя я был уверен, он заговорит теперь, только когда мы окажемся в офисе Девятки. — Народ поверит в то, что им преподносят. Никто не будет копаться в деталях. Просто очередной подвиг великого Апогея».

«То есть жителям Конфедерации скармливают только нужную информацию?»

«Конечно, — фыркнул телепат. — Ты, конечно, кретин, но не настолько, чтобы не понимать: иногда „спасение“ сопровождается жертвами. Реальными. Прикинь, что может произойти, если Горнило случайно не рассчитает силу и долбанет огнем по