"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

моментально отозвался телепат. — Он тебя пока что не заметил. Черт… Не суетись, Псих. Просто не суетись. Похоже, сучьи дети поняли, что из бункера вы утащили картриджи, и устроили засаду там, где есть проектор. Значит, где-то рядом ошиваются его дружки. Псих, медленно возвращайся к Зубову и валите отсюда, пока не поздно!»

Я отлепился от подоконника, спокойненько направился к церберу. Далось мне это спокойствие нелегко. Старший воспитатель все еще кружил возле постамента, разглядывал замок на цепочке, которая тянулась от одной из «ног» проектора к кольцу в полу.

— У фотоаппаратов мужик, — сказал я тихо. — В темной куртке. Это безопасник. Не смотри туда.

Цербер даже бровью не повел. Единственно — спросил:

— Уверен?

— Уверен.

— Еще видишь таких же?

— Нет.

— Плохо. По-любому есть еще. Поодиночке они не работают. Уходим отсюда. Спокойно.

Цербер неторопливо двинулся вдоль витрин к выходу из зала. Я пошел следом. Оба мы сохраняли на физиономиях выражение внимательного любопытства.

Однако уже в следующую минуту все пошло по женскому половому органу.

Динамик под потолком щелкнул и захрипел.

— Уважаемые посетители, — раздался женский голос. — По техническим причинам музей закрывается. Просим вас пройти к выходу. Приносим извинения.

Смотрительница на стуле проснулась, недоуменно завертела головой. Учительницы начали собирать детей в кучу. Я им где-то даже посочувствовал. Потому как дети собираться не хотели и будто назло училкам максимально рассредоточились по залу.

В этот момент мужик в куртке развернулся и уставился прямо на нас с Зубовым. Просто в одну секунду из стороннего наблюдателя он превратился в непосредственного участника. Этот тип даже не пытался больше скрывать, что его интересуем конкретно мы.

— Сука, — коротко констатировал воспитатель, остановившись посреди зала.

И я с ним был полностью согласен. Потому что одновременно с разворотом мужика в куртке центральные двери распахнулись, и на пороге появились двое в черных костюмах. У каждого в руке была «стрела». Ситуация стремительно превращалась в полное дерьмо.

Тут же с другой стороны скрипнула еще одна дверь. Мы с Зубовым оглянулись одновременно. Из служебного входа появились еще трое парней.

Это была хорошо продуманная ловушка.

Пока что нас спасали лишь школьники, с дурной прытью бегающие по залу. Бедные училки убились к чертям собачьим, пытаясь им объяснить, что надо выходить из музея. Еще пять минут назад детишкам в хрен не уперлась вся эта выставка, но сейчас их прикалывал сам процесс глумления над учителями. Надеюсь, пока малолетние придурки рядом, люди в черном не начнут стрелять.

«Пятеро, — сосчитал Мозгоед. — Твою мать…»

«Ты сможешь повторить тот фокус, как в бункере? Готов отдать свое тело во временное пользование».

«Да что ты? — хмыкнул телепат. — Пятеро только здесь, думаю, еще человек десять уже подходят с улицы. Как только вас срисовали, сразу вызвали подкрепление. Ты их за идиотов не держи. Они учатся на своих ошибках. После бункера парни очень хорошо поняли, на что ты способен».

Мозгоед помолчал мгновение, а потом рявкнул так, что у меня заложило уши.

«Визитка Апогея! Звони этому ублюдку. Срочно».

Я настолько охренел от неожиданности заявления, что не сразу сообразил, чего он от меня хочет.

«Это что за новости? Ты же их на дух не выносишь. И я, между прочим, тоже».

«Псих, звони, не тупи! Если инквизиторы тебя заберут, нам мандец. Ты даже приблизительно не представляешь, что нас ждет. Поверь, боль имеет тысячу оттенков, и многие из них просто невыносимы. Единственный, кто способен сейчас вытащить вас с Зубовым из этой жопы, — белобрысый мудак в белой курточке. Доверься мне. Я знаю, о чем говорю. Инквизиторы выпроваживают гражданских. Значит, будет мясо. Не трать время. Звони!»

В общем-то убедительная речь телепата мне совсем убедительной не показалась. Я прямо всеми фибрами почуял подвох. Не в предложении просить помощи у Апогея, а в самой ситуации. В башке вдруг проскочила мысль — а что если меня активно вели именно к этому моменту? Мозгоед вел. Он так активно ненавидел Девятку все это время. Но сейчас в его голосе я уловил очень хорошо скрытое удовлетворение. Так бывает, когда кто-то получил первый результат на пути к глобальной цели.

Скорее всего, я бы проигнорировал слова телепата. Попробовал бы выскочить из зала в толпе детей. Даже посмотрел на Зубова и собрался ему сказать, что школьники — неплохое прикрытие. Один хрен нам терять нечего. Инквизиторы стоят, не двигаются, ждут, пока свалят гражданские. Значит, не будут стрелять.

Но в этот момент один из парней в черном, возле центральной двери, поднял руку и махнул красной корочкой.

— Граждане, быстро покидаем зал, — сказал он громко, чтобы слышал весь зал. — Служба безопасности. Всех просим на выход. В помещении находится опасный преступник.

Учительницы засуетились, принялись с усиленным энтузиазмом гнать детей к дверям. К счастью, дети — это не коровы, их так просто в кучу не соберешь. Пенсионеры засеменили следом. Парень с девушкой, обнимавшиеся у витрины с телефонами, разлепились и потрусили за остальными.

А потом человек в черном показал пальцем на нас, стоящих посреди зала.

— Вы двое. Остаетесь на месте. Ни шага в сторону. Зубов Иван Сергеевич, вы обвиняетесь в похищении несовершеннолетнего воспитанника интерната номер четыре, Рубина Виктора Алексеевича.

Смотрительница вскочила со стула с неподобающей ее возрасту резвостью и тут же принялась энергично помогать училкам. Пенсионеры — хрен с ним, взрослые люди. Влюбленная парочка тоже. А вот за детишек городская управа, если что, головы поотрывает и школе, и музею.

Я развернулся к Зубову, протянул руку.

— Телефон, срочно.

Надо отдать должное, цербера моя просьба удивила, но тратить время на вопросы он не стал. Молча вытащил из кармана мобильник. Он, как и я,