Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

class="p1">— А что делать с Евдокией? — спросил он, потирая шрам на лице. — Девица у нас в подвале сидит. Я сказал, что на род напали, и её спрятали как очень важного человека, потому что связана с Лампой.

Евдокия… Девушка Лампы, ради которой он решил рискнуть всем, включая свою жизнь. Мальчишеское безрассудство, замешанное на гормонах и слепом обожании. Я тяжело вздохнул. В своей прошлой жизни видел, как целые королевства рушились из-за подобной глупости.

— И как она отреагировала? — повернулся к Медведю.

— Обрадовалась, — хмыкнул мужик, на его лице мелькнула ехидная улыбка. — Всё спрашивает, где её «Лампушка». Бедой обеспокоена, слезами обливается. Одна такая слеза рыженького целиком зальёт.

— Пусть пока сидит там, — решил я.

Не хватало ещё истеричной девицы, бьющейся в рыдания над телом паренька. К тому же, не зная, чьё сознание сейчас внутри Лампы, риск слишком велик. Дядя Стёпа не отличается тактом, когда дело касается женщин.

Я подошёл к кровати Лампы, сел рядом на стул. Вгляделся в источник ещё раз, пытаясь понять его структуру. Странное мерцание, почти как… борьба? Словно две энергии сосуществовали, не смешиваясь. Это отголоски двух сознаний внутри одного тела?

— Как он? — раздалось около двери.

Обернулся. Там стояла девушка, опираясь о дверной косяк. Даже через обычное зрение было видно, насколько истощена. Бледное лицо, круги под глазами, дрожащие руки. Она казалась призраком самой себя.

— Саша? — улыбнулся я. — Тебе уже лучше?

Её необычный источник с двойным ядром всё ещё выглядел истощённым. Обе части едва мерцали, словно догорающие угли. Девушка держалась из последних сил.

— Энергии нет, сил тоже, а так жива. Что насчёт вашего обещания? — она упиралась в косяк и не сводила с меня взгляд.

Прямолинейно. Это хорошо.

— Я его выполню, — кивнул. — Вот только… Подойди ко мне.

Секундное колебание, страх в глазах, но девушка подчинилась. Шаг, другой — каждое движение давалось ей с трудом, но Саша не позволяла себе показать слабость.

— Вы… Вы… — начала она, и её голос дрожал. — Что вы хотите?

— Не то, что ты подумала, — улыбнулся, заметив, как в глазах девушки мелькнуло облегчение. — Дай мне клятву молчания обо всём, что ты видела в моём роду и что узнала, тогда можешь быть свободна.

— А! — открыла она рот от удивления. В её взгляде смешались недоверие и надежда. — Я, Александра Семёновна Мартынова, клянусь своей душой, магией, родом, что никому и никогда не расскажу, что увидела, узнала, услышала в роду Магинских. Ни о землях, ни о людях, ни о тварях и вообще о любых событиях и явлениях.

— Какая подробная клятва, — покачал головой, наблюдая, как тонкие нити энергии оплетают её источник, скрепляя обещание. — Чувствуется опыт. Кто-нибудь! — крикнул я.

Тут же в дверях появилась служанка — худенькая девушка с рыжими косичками и веснушками. Её глаза расширились от страха, когда она увидела моё лицо.

— Эта девушка свободна и может идти, куда хочет. Передай всем. И ещё отведи её к Георгию, пусть даст денег и два магических кристалла.

— Да, господин, — поклонилась прислуга и тут же исчезла.

— Ну вот. Удачного тебе пути! — повернулся к рыженькому, давая понять, что разговор окончен.

— И вы… — замялась Саша, в её голосе прозвучало искреннее удивление. — Не попытаетесь меня остановить? Задержать? Подчинить?

— Не, — помотал головой.

— Странный вы, граф Магинский. В первый раз, когда вас увидела, подумала так, и чем больше узнаю… Вы ещё более странный. Ваша забота о близких людях, то, как себя ведёте…

— Саша, прощай! — повторил я. — Пока-пока…

Девушка была в шоке. Её губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но не нашла слов. Наконец, просто кивнула и отвернулась.

— А если вернусь к Виктору Викторовичу? — спросила Саша у двери, и её голос дрогнул.

— К сожалению, ты умрёшь, — пожал плечами. — Как и он.

Девушка вздрогнула. Что ж, выбор я дал, дальше — её путь.

Остался один, насколько это возможно в моём особняке. Саша-Саша… Бедная девочка, брошенная в интернат, воспитанная как оружие, использованная как инструмент. Её место в жизни определили ещё до рождения, как только обнаружили редкую способность.

— А-а-а… — простонал Лампа, прервав ход моих мыслей.

Его глаза медленно открылись. Они смотрели в пустоту — затуманенные, не фокусирующиеся ни на чём. Источник рыженького вспыхнул, ядро заколебалось, словно подтвердив, что сознание вернулось в тело.

— Где я? — спросил пацан слабым, едва слышным голосом.

— У себя в комнате, — улыбнулся я, наблюдая за реакцией источника.

— Гос-гос-по-дин? — повернул голову рыженький. Его взгляд наконец сфокусировался на мне. — Это… Это вы? Вы тут?

— Я тоже рад тебя видеть, — хлопнул по плечу.

— Простите меня! — он закрыл глаза, будто я его бить сейчас буду. Лицо паренька исказилось от страха и раскаяния. — Я пытался, рискнул… Думал, что смогу стать сильнее…

— Потом об этом поговорим. Приходи в себя, — сделал паузу, собираясь сказать кодовое слово. — Выхухоль!

По телу рыженького пробежала волна. Я увидел это своим новым зрением. Ядро задрожало, изменяя форму и структуру. Каналы энергии расширились.

Лицо Лампы изменилось: черты заострились, взгляд стал жёстче, умнее. Даже лёжа на кровати, он вдруг стал выглядеть старше, опаснее.

— Магинский, твою ж… — произнёс уже другой человек. — Что ты, собака, натворил⁈

Глава 3

— А-а-а… — протянул алхимик и поднялся с кровати.

Его движения были неуверенными, словно тело не до конца подчинялось. Он провёл руками по лицу рыженького, ощупывая каждую черту, привыкая к чужой плоти. Глаза, нос, скулы — всё казалось ему теперь одновременно знакомым и чужим.

— Херня какая-то! — озвучил мужик свои мысли. — Очень странно себя чувствую! Словно моё и не моё тело одновременно.

Дядя Стёпа окинул комнату рассеянным взглядом, будто собирал мысли в единое целое. Потом покрутил руками, разминая суставы, повертел шеей, прислушиваясь к хрусту позвонков, и, наконец, опустил ноги на пол.

— Рассказывай, что пошло не так во время перемещений? — выдал он с плохо скрываемой злостью.

Морщины на молодом лице Лампы делали его похожим на сморщенное яблоко. Странный эффект: будто старая душа проступала сквозь юную плоть.

Через своё новое зрение я видел, как источник рыженького