Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Она подавленно кивает, не в силах сейчас вымолвить ни слова. Прошлое так и будет волочиться за ней позорным шлейфом? И не отделаться от него, не отлепиться никак.

— И главное, не говорите о том, что успели побывать в богадельне, — скороговоркой наставляет он. — Пусть вас ничего не связывает с этими людьми. Вы всего лишь младший механик в нашем отделе.

О, молчать она умеет виртуозно.

* * *

Когда Медников наконец возвращается из городской полиции с данными об убитой Розе, то обнаруживает, что всему отделу не до его открытий.

Они трое — Анна, Началова и молодой сыщик — находятся в самом уязвимом положении, поскольку поступили на службу недавно.

Однако Началова еще накануне не знала о том, что дело о богадельне уходит в канцелярию, и это выводит ее из-под удара. Ей, как и остальным, сообщили об этом лишь нынче утром. Остаются четверо осведомленных: Архаров, Анна, Медников и Прохоров.

Донцову не нравится, что круг так узок. Он располагается в кабинете шефа и брезгливо разглядывает собравшихся.

— Я напоминаю вам, что преступники были превосходно подготовлены, — с неприятной въедливостью настаивает Архаров, расхаживая из угла в угол. — Анна Владимировна и Юрий Анатольевич получили известие об участии вашего ведомства поздно вечером. Допустим, передать записку недолго, но они понятия не имели, кто именно отправится к нам. А ряженый чиновник мало того что назвался вашим именем, так еще и имел вполне определенное сходство. Так быстро подобную операцию не подготовить.

— Зато вы со своим старшим сыщиком прекрасно были осведомлены… — брюзжит Донцов.

— Осмелитесь ли вы продолжить свою мысль? — с ледяным гневом обрывает его Архаров.

В кабинете воцаряется неуютная тишина.

Бедный Медников, с коим в Воронеже подобных сцен не происходило, пытается даже не дышать. Прохоров в этой кутерьме успевает обрести свою небрежную расслабленность, взирает на происходящее со скукой. Анна, как и всегда, когда ей представляется такая возможность, сосредоточена лишь на Архарове. Она так внимательно следит за его мимикой и вслушивается в интонации, что голова болит еще сильнее.

— Послушайте, и нам, и вам крайне невыгодно, чтобы произошедшее в этих стенах стало достоянием общественности, — он меж тем заходит с другой стороны. — Это обнажит прорехи как в вашем ведомстве, так и моем.

— Предатель должен быть найден, — скрипит Донцов.

— Так ищите, Ефим Егорович, ищите, — Архаров раскидывает руки. — Да только и здравого смысла не теряйте. Даже о времени вашего прибытия преступники были осведомлены лучше, чем кто-либо из нас. Вы не потрудились поставить нас в известность о точном часе своего визита.

— Я-то думал, с утречка явитесь, — благодушно улыбается Прохоров. — Но вы, однако, не спешили. Я бы вот спешил, коль речь идет о таких любопытных архивах, но я всего лишь сыщик, в канцелярских делах ни в зуб ногой.

— Все знают, что до обеда у меня совещания, — отбивается Донцов.

— Вот вы списочек этих всех и составьте, — кротко советует Архаров.

Он действительно сражается как лев, и Анна испытывает нечто вроде теплой признательности за это.

— И всë же мы обязаны допросить ваших сотрудников, — настаивает Донцов.

— В качестве свидетелей, не более того, — тут же вносит поправку Архаров без малейшего пиетета.

— Ваша Аристова не кажется мне надежной особой, — нисколько не смущаясь тем, что Анна сидит прямо перед ним, заводит шарманку Донцов. — Я читал о ней в утренней прессе — весьма сомнительная история.

— Ее назначение подписано градоначальником Петербурга, — парирует Архаров мгновенно. — И только сегодня я получил блестящие рекомендации от Зарубина.

— И всë же ее прошлое…

— И всë же ее прошлое исключает участие Анны Владимировны в сегодняшней заварушке. Аристова восемь лет провела на каторге. Она просто не успела бы обзавестись свежими связями с преступным миром города. Даже если бы очень захотела, что не представляется мне возможным. Но, разумеется, вы вправе задать все вопросы ей лично.

Донцов наконец переводит взгляд на Анну, и та пытается спрятать под рукавом порезы на пальцах, которые всë еще легко кровоточат.

— Когда именно и при каких обстоятельствах вы были осведомлены о передаче дела Императорской канцелярии? — сухо вопрошает он.

Неожиданно смелым птенцом вперед бросается Медников.

— Вчера около девяти вечера, — говорит он. — Мы с Анной Владимировной узнали об этом одновременно и были крайне разочарованы. У нас, между прочим, убийство еще не раскрыто, а мы лишаемся главных улик.

— Что было после?

— Щи. Мы ужинали у Анны Владимировны дома. Разошлись едва не за полночь.

— И до утра, госпожа Аристова, вы не выходили из дома?

— Какой нелепый вопрос, — надувает щеки Медников, а вот Анна теряется, не зная, что хуже: соврать или выдать им правду?

— После ужина Анна Владимировна вернулась в мастерскую, где проработала до утра, — лениво тянет Прохоров. — Ночевала здесь же, под бдительным оком наших дежурных.

— Что, простите? — у Донцова вытягивается лицо.

— Так бывает, когда расследуешь убийство, — пожимает плечами старый сыщик. — Ну а дальнейшее вы знаете: стрельба, кислота, суета.

— Допустим, в промежутке между ужином и возвращением в контору Аристова могла с кем-то встретиться…

Анна переводит взгляд на Архарова — что ж он молчит о филерах? Но это явно не та информация, которой тот готов делиться.

— Могла, — соглашается он легко. — Да только сведений у нее было с гулькин нос. Анна Владимировна никак не могла вообразить липового Донцова. Вряд ли она вообще знала о вашем существовании еще пару часов назад.

— Хорошо, допустим, — неохотно примиряется Донцов. — Но это всего лишь слова. Никаких твердых доказательств ее невиновности!

— А вот извольте, — Архаров указывает на документы, лежащие на столе. Местами они густо залиты кровью. — До чего умело выполнены печати, да и гербовая бумага с вашими вензелями. Вам бы провести строгую ревизию своих бланков и проверить, кто имел к ним доступ, потому что выглядит это всë до безобразия подлинным. И тут я буду настаивать на том, чтобы вы предоставили мне отчет по экспертизе и результатам расследования, поскольку не потерплю тени на своем отделе.

— Вы, юноша, слова выбирайте, — звереет Донцов. — Настаивать