"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Что может быть проще, да?..

Я — Йоко Татибана, единственная дочь сёгуна Нарамаро Татибана. У меня есть два старших брата и старшая двоюродная сестра, которая фактически выросла со мной во дворце. С Юкико мы не ладили с самого детства.

В памяти одно за другим проносились воспоминания Йоко: как Юкико требовала самые лучшие отрезы шелка и самые красивые украшения. Как смеялась над долговязой и нескладной Йоко, обидно обзывала ту неуклюжей цаплей. Как мать — Акико — не заступалась, не делала замечаний, не пресекала детские капризы.

Я подавила горькую улыбку. Что-то в людской природе никогда не меняется — будь ты в двенадцатом веке или в двадцать первом.

Рано утром меня пришла будить Саюри.

— Ваша матушка велела вам присоединиться к завтраку вместе с женщинами, — она заметно смущалась, когда передавала слова Акико. — Мы принесем воды для купания.

Любопытно. Было ли то, что она пересказать не решилась? Или намеренно оставила при себе, чтобы не расстраивать Йоко, с которой они были не просто близки как служанка с госпожой. Их отношения были гораздо теплее, чем между двоюродными сестрами.

Я кивнула. Какой у меня оставался выбор?

Саюри с поклоном вышла из комнаты и вернулась уже вместе с еще девушками, имен которых я не помнила. Пока они таскали воду в соседнее помещение, которое скрывалось за раздвижной дверью, я медленно поднялась с футона и подошла к седзи и слегка сместила в сторону одну из створок.

Сквозь решетчатые переплеты в комнату ворвался теплый ветер, принесший с собой аромат цветов из сада. Я на мгновение прикрыла глаза, позволив легким дуновениям коснуться моего лица. Кажется, в этом мире совсем недавно началась весна.

Седзи выходили прямо на роскошный, утопающий в зелени сад. Окинув его неторопливым взглядом, я увидела четырех самураев, что стояли на деревянной веранде-энгава по обе стороны от меня. Они были одеты в темно синие, почти черные кимоно — традиционный цвет клана Минамото.

В лучах мягкого, рассеянного солнечного света я смогла, наконец, рассмотреть комнату, в которой очнулась. Меня поразило богатое убранство, на которое прежде я не обращала внимания.

Первой в глаза бросилась изящная ширма-перегородка, что разделяла спальню на две части. Материалов обивки служил светлый, песочный шелк, густо расшитый золотой нитью. Сплетались воедино витиеватые узоры, распускались на створках неведомые мне цветы, стебелек бежал за стебельком. Поневоле я залюбовалась и подошла к ширме, коснулась прохладной поверхности шелка раскрытой ладонью.

— Все готово, Йоко-химэ, — окликнула меня Саюри.

Сопровождаемая ее слишком внимательным взглядом я прошла в соседнюю комнату, где располагалась деревянная бочка-бадья, размером как раз для девушки. Я бездумно позволила себя раздеть и залезла в бадью. Обнажаться в присутствии других женщин, пусть даже служанок, было неловко.

В этой непривычной, странной купели я, наконец, смогла внимательно себя рассмотреть. Гордость Йоко — длинные, блестящие и гладкие как шелк черные волосы. Когда служанки сняли с меня нижнюю рубашку-хададзюбан, кончики распущенных прядей защекотали ягодицы.

Руки оказались не такими нежными и мягкими, как я представляла. На ладонях нашлось даже несколько мозолей, которые я точно не ожидала увидеть у дочери сёгуна. А на предплечье я заметила длинный, витой шрам. Давно затянувшийся, он был получен несколько лет назад, если не больше. На белой коже эта отметина казалась инородной. Чужой.

Как и я сама.

Когда тело и волосы натерли мыльным корнем, а потом обмыли вновь принесенной водой, служанки с величайшей осторожностью поднесли мне круглый предмет на длинной ручке. Одна его сторона выглядела как обычное зеркало. Она была сделана из полированной бронзы и в самом деле могла отражать людей или предметы. Обратная сторона была украшена различными иероглифами и узорами.

Все еще не веря своим глазам, я заглянула в бронзовое зеркало и впервые увидела свое лицо. Лицо Йоко.

Миловидная, приятная девчушка. Слегка вздернутый курносый нос, бледное после болезни, исхудавшее лицо с тонкой фарфоровой кожей. Если хорошенько присмотреться, я могла различить голубые, едва заметные линии вен у себя под глазами — настолько прозрачной была кожа.

Темно-карие глаза миндалевидной формы смотрели таким узнаваемым, моим взглядом из прежней жизни. Кажется, на щеках я увидела небольшую россыпь веснушек.

Так странно. Смотреть на себя и не узнавать. Смотреть — и узнавать.

Йоко была хорошенькой, но не особенной. Симпатичной, но не ослепительно красивой. И я пока не знала, к добру ли это.

Мне помогли вылезти из бочки-купели и завернули в белоснежные простыни, оставив волосы тяжелыми, мокрыми прядями лежать на спине.

Я услышала шум из соседней комнаты и кивком головы велела Саюри узнать, кто пришел. Надеялась лишь, что мать Йоко не решила навестить дочь прямо с самого с утра. Но вернувшаяся служанка развеяла мои опасения.

И дала почку для новых.

— Госпожа Наоми Минамото хотела бы проведать вас, — немного сконфуженно проговорила Саюри, и я похолодела.

Наоми Минамото. Жена Такеши Минамото. Хозяйка поместья.

— Конечно, конечно, — пробормотала я, странным образом ощущая, как пиетет Йоко перед этой женщиной смешивается с моим собственным восхищением книжной героиней.

И вот она живая, из плоти и крови. И мне предстоит с ней встретиться.

5. Вопросы и подозрения

Саюри на скорую руку помогла мне облачиться в простое хлопковое кимоно — юката — и я вышла из комнаты. Наоми Минамото уже дожидалась меня в спальне: совершенно точно такая же, какой я ее представляла, и одновременно не похожая на книжное описание.

Вспомнив, что я должна поприветствовать ее, я поспешно склонилась. Тело помнило привычные, повторенные тысячи раз движения.

Женщина улыбнулась мне, и от уголков глаз в разные стороны разошлись лучики морщин.

— Здравствуй, Йоко-химэ, — сказала она.

Они были ровесницами с Акико, но прожитые годы и испытания, через которые пришлось пройти Наоми, отпечатались на ее лице гораздо сильнее, чем на матери Йоко. В ее темных волосах виднелись седые пряди, вокруг глаз и губ расходились морщины. Война, которую клан Минамото вел с кланом Тайра, пленение ее мужа, два выкидыша — конечно, они сказались на Наоми. Не могли не сказаться.

На Йоко — на меня — она смотрела с теплотой, в которой можно было купаться, как в солнечных лучах.

— Твоя матушка сказала, что тебе уже лучше. Мы все были очень рады это услышать, — Наоми продолжала говорить, пока я исподтишка рассматривала ее кимоно насыщенного, темно-синего цвета, украшенное по подолу и вороту вышивкой в виде сливовых