"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

на жесткой подушке. Я провела рукой по полу и почувствовала кожей слегка шершавую поверхность сделанных из тростника татами. Голова закружилась, когда я резко села и огляделась по сторонам. Комната была совершенно пуста: лишь в дальней от меня стене находилась ниша с пейзажем, на котором была изображена гора Фудзи, и стояла ваза с засохшими цветами.

Вместо привычных стен меня окружали скользящие перегородки фусума, обклеенные с двух сторон плотной бумагой васи. Сквозь решетчатые переплеты седзи, ячейки которых были также затянуты бумагой, пробивался солнечный свет, мягко и ровно рассеиваясь по комнате. На татами он падал ровными, слегка вытянутыми квадратами.

Там выглядит жизнь после смерти? Но причем тут древняя Япония? Нас не связывало ничего, кроме одного единственного прочитанного мной романа.

Когда перед глазами перестали расползаться круги, я осторожно встала на ноги. Если это посмертие, то почему на мне та же самая одежда, в которой я умерла? Строгий деловой костюм в темных цветах, он так сильно и остро контрастировал с окружавшим меня светом и умиротворением, что мне захотелось уйти из комнаты как можно скорее.

Снаружи послышался чей-то смех, и этот звук одновременно обрадовал меня и заставил насторожиться. Стараясь ступать бесшумно, я подошла к седзи и слегка потянула легкую деревянную створку в сторону. Она послушно скользнула влево, и я увидела перед собой залитую солнцем деревянную веранду-энгава и густой сад, утопавший в зелени. В глубине в кронах деревьях щебетали птицы, неподалеку звонко журчал ручей.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь лучами солнца на своем лице.

Из умиротворения меня вывел повторившийся смех — уже совсем близко. Отработанным до автоматизма движением я отпрыгнула назад, встав в защитную стойку, и открыла глаза.

— Глупая девчонка, — сказала мне рыжеволосая женщина, похожая на лисицу, в белых одеяниях с девятью хвостами. — Здесь тебе некого бояться.

Наверное, я не лишилась сознания лишь потому, что уже умерла. И невозможно рухнуть в обморок, если ты уже находишься в серединном мире между живыми и мертвыми.

Одежда женщины была мало похожа на кимоно, как я себе его воображала. Скорее, она напоминала летящее платье из прозрачных, легких тканей, с длинным подолом и рукавами, что развивались за спиной незнакомки. Когда я перевела взгляд вниз, то увидела, что женщина парила в воздухе.

— Кто… — голос подвел меня, и я откашлялась. — Кто вы?

Она рассмеялась звонким, переливчатым смехом и, склонив голову на бок, посмотрела на меня словно на глупое дитя. Она была красива, эта незнакомая женщина. С белоснежной кожей, огромными глазами с длинными, пушистыми ресницами; кукольным, небольшим носом и пухлыми, чувственными губами.

— Ай-яй-яй, — она шутливо погрозила мне одном пальцем. — Неужели ты так невнимательно читала тот исторический роман?

Женщина, взмахнув длинным рукавом, в одно мгновение переместилась прямо по воздуху в сторону от меня, и теперь нас разделяло несколько шагов.

— К-какой роман?

Кажется, пытаясь справиться со всем, что на меня навалилось, мозг включил одну из защитных реакций, и теперь я смотрела на вещи слегка притупленно, через прозрачную пленку. Словно они происходили не со мной. Наверное, это был единственный выход для меня окончательно не сойти с ума.

— Я — богиня Кицунэ, — кажется, ей надоело играть со мной.

Она расправила плечи и окинула меня взглядом свысока. Налетевший сильный ветер подхватил ее одежду и длинные волосы, и они взмыли в воздух за ее спиной, где по-прежнему неподвижно парили девять лисьих хвостов.

— По глазам вижу, что ты меня не знаешь, — она скрыла досаду за хищной улыбкой. — Но я не буду тебя винить. Ведь ты познакомилась с нашим миром через взгляд этого заносчивого Минамото, — проворчала она.

Ветер усилился. Кажется, поводом для того послужил гнев богини.

— Своим незнаниям я не хотела тебя обидеть.

Кицунэ лишь рассмеялась в ответ и покачала головой.

— Ты не можешь меня обидеть, глупая ты смертная. Ты не виновата. Вся вина лежит на проклятом Минамото.

Я прикусила губу, чтобы не начать с ней спорить. Такеши Минамото был замечательным персонажем. Или уже человеком? Господи, все перемешалось в моей голове. Так он реален? Это не вымысел? А может, я все-таки впала в кому? И это лишь мой сон?..

— Что я здесь делаю? — спросила я, имея в виду сразу все: и странную комнату, и сад, и разговор с Кицунэ. — Разве я не умерла?

— Не совсем, — отозвалась она и посмотрела куда-то вперед. — Идем. Я кое-что тебе покажу.

И она поплыла по воздуху, по-прежнему не касаясь земли. Я последовала за ней по деревянной веранде, которая шла вдоль всего строения, оказавшегося традиционным одноэтажным японским домом. Вскоре роскошный, полный зелени сад закончился, и мы оказались перед вишневым деревом, одиноко растущим посреди поляны. Сотни розово-белых лепестков срывались с его густых ветвей и кружили вокруг, медленно оседая на землю.

— Тысячи человеческих жизней сейчас парят вокруг тебя, девочка, — Кицунэ подошла к дереву и небрежно подула на лепестки, и те разлетелись в разные стороны. — Среди них и твоя. Ты веришь, то мы живем не единожды? — спросила женщина, и впервые в ее словах не прозвучала насмешка.

С серьезным, слегка нахмуренным лицом она разглядывала невесомые, прозрачные лепестки, которые все парили и парили вокруг нее.

— Не верю, — я поджала губы и покачала головой.

Я уже ничего, совсем ничего не знала. И с каждой минутой все больше и больше пугалась того, что происходило.

— Давай я расскажу тебе то, чего ты не знаешь. То, о чем не было написано в глупом романе, который ты прочитала, — женщина щелкнула пальцами, словно пыталась вспомнить название, а потом махнула рукой. — Такеши Минамото не верил в Богов, но мы существуем. Я являюсь хранительницей его рода, — она ощерилась в пугающей улыбке. — И он, и его никчемный отец отринули меня, отреклись. Но я никуда не ушла. Я просто не могу: я привязана к крови Минамото своей кровью.

Она вздохнула так пронзительно, что мое сердце преисполнилось жалости. Как, должно быть, тоскливо и больно чувствовать себя отверженной. Ненужной. Брошенной. Позабытой.

— И за такое святотатство я бы стерла весь его род с лица земли, — снова оскалилась Кицунэ, и мою жалость как рукой сняло. — Но, увы. Не в моих силах осуществить подобное, и Боги приняли иное решение. Потому-то Минамото до сих пор жив.

Мне захотелось зажмуриться и закрыть уши руками, но я заставила себя слушать дальше. Все сказанное совершенно отказывалось укладываться в голове.

— Такеши не заслужил и крупицы того, что он получает от Богов. И они вновь позволяют ему втаптывать нас в грязь, когда решают спасти. В очередной