Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова

— Я честно скажу, — подхватил Дима, — сначала я так обосрался, что закипишевал и просто смылся. Уехал на дачу, залёг там, думал, что нас всех перебьют. Начнут мстить… ну ты понимаешь, Володя, это ж дурь. А там серьёзные бабки и очень серьёзные люди стоят.

Он замолчал, опустив глаза в стол, словно снова переживая тот страх.

— Да, мы тогда почти все бежали, — подтвердил Саша и покосился на Мишу. — На месте остался только Миша. Он никуда не уехал и не спрятался.

Миша на это ничего не ответил. Он сидел, глядя в стопку перед собой.

— Но Миша, как и учил нас твой отец, выждал паузу, — продолжил Саша, — а потом нас всех нашёл. Он собрал нас и спокойно объяснил, что на самом деле произошло. И главное — что наша задача сейчас не по подвалам прятаться и ждать, когда нас перебьют, а отстоять то дело, которое Владимир нам, по сути, завещал.

Виталик усмехнулся, повернувшись к Мише:

— Мишань, ты лучше сам расскажи, что ты тогда думал, пока мы все, откровенно говоря, боялись и шифровались?

Миша несколько секунд молчал. Потом спокойно взял вилкой оливку, неторопливо отправил её в рот, прожевал и только после этого заговорил.

— Да всё ты правильно сказал, — признал он. — Тогда же всех сразу подняли на уши. И во многом пацаны боялись ещё и потому, что всё это могут свалить на нас. Но этого не произошло. Вместо этого пошла целая серия громких задержаний. Мы довольно быстро поняли, что благодаря Владимиру на проблему дури в нашем районе обратили внимание наверху. И там начали настоящие зачистки. Криминал, связанный с распространением, пачками начали грести.

Я слушал и чувствовал спокойное, глухое удовлетворение. Всё произошло именно так, как я тогда и рассчитывал. И это не могло не радовать.

— Ну а мы с пацанами, — продолжил Миша, — этой возможностью воспользовались. Провели свою зачистку сначала на районе, а потом и по городу. Потихоньку начали оттеснять от власти тех, кто ставил криминал во главу угла. Не быстро, конечно и не без потерь, но шаг за шагом.

Миша снова замолчал, на этот раз за молчанием чувствовалось эхо тяжёлой, долгой работы, которую не принято пересказывать подробно. Я смотрел на него и ясно понимал, что именно в тот момент Миша действительно стал тем, кем я его готовил быть.

— Увы, таких, кто ставил криминал выше человеческого, оказалось достаточно много, — продолжил Миша. — Были и те, кто думал только о том, как обогатиться здесь и сейчас, совершенно не задумываясь о том, как потом жить дальше и какой будет страна. Мы потихоньку убрали всех этих беспредельщиков и тех мерзких подонков, которые были уже конкретно отбитые на голову. Так мы и навели порядок — сначала на районе, а потом и в нашем городе.

Я покивал, переваривая услышанное.

— А тот, кто выжил… Аля Крещенный, — спросил я, сделав вид, что не сразу вспомнил его имя. — Он как-нибудь объяснился?

Для меня это был принципиально важный момент. Именно этот вопрос сидел во мне с того самого мгновения, как они начали рассказывать о взрыве. Мне нужно было понять, как этот конченый предатель сумел выйти сухим из воды, почему Аля не попал ни под зачистку правоохранителей, ни под нашу собственную.

Я заметил, как пацаны переглянулись. Слово взял Дима.

— Он долго восстанавливался после взрыва, — начал он, — почти год провёл в больнице. Ему сделали кучу операций, по кускам собирали. А когда он наконец пришёл в себя, сказал, что ничего не помнит из того, что там произошло.

— Да, — подтвердил Миша. — Аля после того, как очухался, начал от нас отдаляться. Сначала редко появлялся, потом совсем пропал. Уехал в другой город, начал там вести дела с другими людьми. И на этом всё. Мы перестали с ним общаться, перестали поддерживать какую-либо связь.

Мне понадобилось немалое усилие, чтобы никак не отреагировать на услышанное. Аля съехал с темы грамотно, даже слишком грамотно, и это лишь подтверждало то, что я всегда о нём знал. Он был из тех людей, которые способны выкрутиться из любой, даже самой безвыходной ситуации.

Эх, знали бы пацаны, как всё было на самом деле. Знали бы, кто именно тогда нас предал. Я с трудом подавил в себе желание прямо сейчас, за этим столом, рассказать им, как всё произошло в тот день на самом деле. Как принимались решения и как один конкретный человек согласился на то, чтобы на нашем районе начала распространяться дурь.

Я был целиком и полностью уверен, что Аля лишь прикидывался, будто ничего не помнит. Нет, он помнил всё. Эта сука помнила все до последней детали. И именно это делало его «амнезию» особенно мерзкой.

Но я не мог этого сказать, потому что не знал, как это обосновать. Но главное, я не понимал, что пацаны будут делать с этим знанием, если услышат его сейчас. Я слишком хорошо знал этих людей и знал, куда может завести правда, сказанная не вовремя.

Поэтому я сознательно оставил всё как есть. Пусть Аля и дальше живёт с мыслью, что эта тайна похоронена вместе со мной. Спрашивать за этот косяк с него буду я. Лично. И это будет правильно.

Дальше я внимательно слушал продолжение их рассказов. Слушал о том, как пацаны шаг за шагом отходили от криминала и меняли свою жизнь. Они рассказали, как учились жить иначе — без постоянного страха и бесконечного ожидания выстрела.

Я слушал о том, как постепенно менялась в лучшую сторону и наша страна. Что криминал уходил в тень, и оставался уже не в таких масштабах, как раньше. Слушал, как менялись улицы, люди, правила игры.

Я прекрасно понимал, что всё могло сложиться совсем иначе в те непростые годы. Достаточно было бы нам — таким, как я, таким, как мои пацаны, таким, как наши единомышленники в других уголках этой огромной страны — махнуть на всё рукой, перестать думать о будущем. И тогда были бы совсем другие итоги…

— Так что теперь, время спустя, каждый из нас занимается своим делом, — подытожил Миша. — Но мы по-прежнему остались верны тем ценностям, которые когда-то получили, и тому воспитанию, которое заложил в нас твой отец. Я, например, зерном занимаюсь. Саня вон перевозками, мы, кстати, с ним по этому направлению сотрудничаем. У Виталика своя сетка ресторанов, а Дима вообще стройкой занимается и уверенно растёт из года