Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова

Следом уже я взял веники и как следует начал пропаривать Мишу. Руки сами вспомнили движение. Я работал так, как делал это всегда — по своей, давно выверенной методике, к которой привык ещё много лет назад. И надо сказать, что недовольных никогда не было.

Миша лежал молча всего пару минут, а потом вдруг усмехнулся и сказал:

— Блин, Володя… да ты прям как твой отец паришь! — он даже голову чуть приподнял. — Я ща будто лет на тридцать назад откатился.

В голосе у него было настоящее удивление.

— Слышите, мужики, — добавил он уже громче. — а Володя-то парит ничуть не хуже, чем в своё время его батя.

После этого всё стало предсказуемо. Один за другим мои ученики начали просить, чтобы я пропарил и их тоже. Отказываться я не стал.

— Ох, хорошо… — то и дело слышал я.

— Внатуре как отец, — добавлял кто-то. — Рука уверенная, всё чувствует как надо.

Наконец, после третьего захода началась та самая часть, которую в бане любят абсолютно все. Мы разом выскочили наружу и побежали прямиком к бассейну. Он у Миши во дворе тоже был. И, разумеется, полностью был подготовлен именно для таких моментов.

Организм уже постепенно привык к перепадам температур. Теперь можно было позволить себе и холод.

С воплями мы выскочили из бани и по очереди начали прыгать в бассейн. Холодная вода обжигала сразу, и именно в этом и был весь кайф момента. Настоящий, такой, который ни с чем не спутаешь.

Больше того, скажу честно — за всё то время, что я жил в новом теле, именно в этот момент я впервые по-настоящему почувствовал себя счастливым. Ощущения после бани были совершенно непередаваемые. И в то же время абсолютно узнаваемые. Тело будто сбросило с себя лишнее, а внутри появилось ощущение обновления. Я действительно почувствовал себя так, словно заново родился.

Когда мужики заметно протрезвели после нескольких заходов, как следует пропарились и оказались в приподнятом, ровном настроении, мы наконец перешли к чаю. Расселись спокойно. Миша разлил всем по чашкам горячий чай с лимоном.

— Ну что, Володя, — улыбаясь, спросил он, — как тебе наша замечательная банька? Понравилась? Хорошо же попарились, а?

— Ощущения-то после процедур просто бомбические, — добавил кто-то сбоку.

— Хорошо было, — ответил я честно. — Тут не поспоришь.

Остальные мужики тоже закивали. Сегодняшняя баня явно всем зашла. И теперь мы просто сидели довольные и расслабленные.

— Ну вот так разок сходишь к нам, второй, — довольно протянул Саша, делая внушительный глоток чая, — а потом так привыкнешь к нашей баньке, что в следующий раз уже за уши тебя от неё не оттащишь.

Я усмехнулся, но ничего не ответил. Вместо этого посмотрел на мужиков внимательнее и понял, что момент сейчас подходящий. Лучше всё равно не будет. Все расслабленные, спокойные, на одной волне.

И я решил, что тянуть дальше смысла нет.

— Мужики, — сказал я и обвёл взглядом всех своих бывших учеников, — у меня сейчас к вам есть один важный разговор.

Миша сразу же отставил чашку в сторону.

— Да вообще не вопрос, — сказал хозяин. — Давай, побазарим. Что почём?

Остальные тоже закивали, готовые меня слушать.

— У тебя проблемы какие, Володя? — прямо спросил Саша. — Говори уже. Что у тебя случилось?

Я сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Скажу как есть, — начал я. — Прям серьёзными проблемами я бы это, пожалуй, не назвал. Но определённые неудобства у меня сейчас есть. И это факт.

Мужики сразу подобрались. Шутливый тон ушёл, а взгляды стали внимательными, собранными. И, убедившись, что внимание у меня полное, я начал рассказывать.

Про Али. И то, какие у нас с ним сложились отношения в последнее время.

Я видел, как мои ученики напряглись по мере того, как я рассказывал. Их взгляды потяжелели, лица посуровели, да и атмосфера в целом тоже изменилась.

Было очевидно и другое — то, что они слышали, им категорически не нравилось. Мужики хмурились, переглядывались, качали головами. Иногда Аркашасдержанно выдыхал сквозь зубы. От Димы и Сани звучали уточняющие вопросы — короткие, жёсткие, но исключительно по делу.

Я же спокойно раскладывал всю ситуацию по полочкам, не сгущая краски, но и ничего не смягчая.

— Погоди, Володя, — перебил меня Миша, когда я дошёл до истории с апельсинами. — Он что, прям вот так… иголку в апельсин засунул?

Я лишь коротко кивнул. Ничего добавлять не стал. Миша и без слов всё понял, и выводы у него сложились моментально.

— Мужики, вы вообще прикиньте, что это галимое чучело творит, — процедил он сквозь зубы. — Вот же гнида конченая… Он ведь уже совсем по беспределу пошёл. Али говоришь звать мерзавчика?

Он сжал челюсти так, что зубы заскрипели. Чтобы хоть как-то выплеснуть злость, Миша тяжело ударил кулаком по собственной ладони.

— Вы ж прикиньте момент, братва, — продолжил он, — Володя то в школе работает. Он этими апельсинами мог учеников угостить без задней мысли. И кому-нибудь из них эта иголка могла прямо в нёбо воткнуться.

Я хорошо знал Мишу и потому сразу видел, как его начинает всё сильнее заводить мой рассказ. Злость в моем лучшем ученике собиралась плотным, тяжёлым комком. Чем дальше я говорил про Али, про его выходки и про то, к каким последствиям всё это могло привести, тем мрачнее становились лица за столом.

— Мда, дело, — процедил Саша, зажевав губу и явно прокручивая ситуацию у себя в голове. — Вообще башки у этого урода нет. Откровенный беспредел творит.

— Да за такие гнилые дела, — вмешался Аркаша, тоже не сдерживаясь, — ему надо было не ларёк сносить, Володя. Ему башку нахрен снести без всяких разговоров и разбирательств. И иголку в жопу засунуть!

Он сплюнул в сторону и сжал кулаки.

— Надо же, сука, такую гнилую дичь исполнить. Ты посмотри, гнида вонючая. Он ведь в гости в нашу страну приехал. И вместо того чтобы вести себя с уважением к хозяевам, он тут пытается свои законы устанавливать, чтобы остальные по ним жили.

Я продолжил рассказ уже до конца. Перешёл к той стадии конфликта, которая началась после истории с иголкой в апельсине. К тем событиям, что произошли потом. И с этого