"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

Теперь надо понять, какую эмоцию собираюсь плеснуть на людей…

Страх. Паника. Злость. Агрессия. Вот что мне нужно.

Я попытался вытащить из головы воспоминания.

Ночь, задний двор Инкубатора, четверо идут по лужам, и деваться некуда. Напротив стоит Бурый и помахивает железякой.

Следом — другое.

Крысы. Много крыс бегут за мной по бункеру. Одна прыгает вверх и цепляется зубами за рукав…

Чёрт! Ни хрена не страшно. Я сам не знаю ни страха, ни паники. Мне нечего вспоминать. Чтобы заставить людей чувствовать, я должен чётко понимать, каково это… Сука, сука, сука!

«Не своё воспоминание бери, придурок, — процедил Мозгоед. — ты же пристукнуты, у тебя большинство эмоций атрофированы. Бери чужое».

И правда.

Ювелирка.

Женщина в светлом пальто. Дуло в двадцати сантиметрах от её лица. Она не двигалась, не орала, не просила. Просто хлопала глазами. По щеке медленно катилась одна-единственная слеза, а обе ладони лежали на животе. Вот там был страх. Такой, что выть охота.

Взял.

Парень с обручальным кольцом. Как он лёг на пол, лицом в плитку, и дышал часто-часто, короткими глотками, будто ему воздуха не хватало. Он не за себя боялся, а того, что не успеет увидеть свою девушку и подарить ей это грёбаное кольцо.

Взял.

Кассирша за прилавком. Тушь чёрными полосами по щекам, руки прижаты ко рту, чтобы не закричать. Скулила тоненько, на выдохе, как щенок.

И последнее. Тощий в лыжной маске. Как его плющило и колбасило от дури. Как тряслись руки, как он дёргал плечом и всё время чесал шею под тканью. Как орал «на пол, СУКА!» — потому что внутри всё горело и требовало выхода.

Взял и это.

Меня начало трясти.

Чужой страх — гадкая, оказывается, штука. Как и чужая агрессия. Они не будоражат кровь и не бодрят, просто заливают нутро, как ледяная вода. Живот скрутило. Ладони моментально стали мокрыми. Захотелось встать и куда-нибудь бежать, всё равно куда, лишь бы не стоять на месте. А поверх этого, снизу, поднималось тупое злое желание кого-нибудь ударить. Хоть кого. Хоть Зубова, например.

«Хватит, — резко сказал телепат. — Хватит! Не набирай больше, сорвёшься».

Волной кидать нельзя. Волна пойдёт по всей стоянке и накроет парней в чёрном.

Я скомкал всё, что набрал, в один плотный шар. Ртутный, тяжёлый, холодный, он ворочался внутри, как живой.

Прицелился дальше и правее. Туда, за угол здания, за бетон, где решётка и толпа с цветами. Только потом швырнул.

Ртуть ушла разом.

В носу лопнуло, из виска будто выдернули кусок. Правое ухо залило горячим. Меня повело вбок, я приложился плечом о косяк и медленно поехал вниз.

В ту же секунду со стороны улицы раздался крик.

Сначала заголосила одна женщина. Тонко, на высокой ноте. Следом вторая. Потом взвыли уже несколько голосов. В этот вой вклинился мат и громкое «сдохните, твари!», потом короткий, захлёбывающийся визг, будто кого-то топчут ногами.

Рация в руке Завьялова захрипела.

Шрам вскинул её к уху, выслушал. Секунду стоял с ошарашенной рожей.

— Все к воротам! — рявкнул он. — Там массовый психоз! Он, по ходу, где-то рядом. Бегом!

В одно мгновение инквизиторов сдуло с места. Они дружно рванули к выезду с парковки. Микроавтобус остался стоять. С распахнутой водительской дверью.

«Псих, поднимайся, — очень спокойно сказал телепат. — Прямо сейчас поднимайся».

А я бы и рад, но не получалось. Ноги отказывались слушать команды мозга, в глазах всё плыло.

Зубов сгрёб меня за шиворот и поволок к машине, пригнувшись, вдоль ряда припаркованных тачек — так, чтобы нас не было видно от будки. Затолкал в салон через боковую дверь, головой вперёд. Сразу же закрыл салон. Я въехал лбом во что-то жёсткое.

Сам он прыгнул за руль.

Двигатель уже работал. Но самое смешное — никто из инквизиторов, убегая, не догадался вытащить ключи. Потому что никому из них не могло прийти в голову, что найдутся идиоты, способные угнать их машину.

Микроавтобус дёрнулся, коротко провизжал резиной и покатил к шлагбауму.

Я приподнялся на локте.

— Лежи, — не оборачиваясь, велел Зубов.

— Вообще не вопрос, — ответил я воспитателю и плюхнулся обратно, на сиденье.

Из будки высунулся охранник. Посмотрел на машину и тут же исчез. Шлагбаум пополз вверх.

Он узнал машину и решил, что кто-то из инквизиторов сидит за рулём. Все убежали к воротам, а один перегоняет автомобиль.

Мы вылетели по пандусу наверх.

Справа, за углом здания, у главных ворот творилась феерия.

Люди висли на решётке, как обезьяны. Они лезли на прутья молча, сосредоточенно, по головам друг друга. В этом реально было что-то пугающее. Какая-то девица вцепилась ногтями в лицо мужику, который был выше её на две головы. Мужик отбивался руками и ногами, без разбора, куда попадёт.

Прямо у ворот пятеро месили друг друга с таким вдохновением, будто всю жизнь этого ждали. Не дрались — именно месили. Один сидел верхом на втором и колотил его затылком об асфальт, размеренно, словно гвоздь забивал. Рядом парень в кожанке держал мужика за руку и выворачивал бедолаге конечность вбок. Тот орал не своим голосом, пытался отбрыкиваться. Ещё один вообще упал на колени, встал на четвереньки и вцепился зубами какому-то парню в икру.

Ещё один торчал башкой в решётке. Как его туда засунули и, главное, как он в принципе ухитрился пролезть между прутьями, вообще непонятно. Мужик хрипел, дёргался, но всем было на него плевать. Наоборот, по спине бедолаги остальные уже карабкались