Метка Дальнего: Глухой Город - Александр Кронос

— В душ, — выдавила она. — Пожалуйста. Воняю как…

Довести её до кабины было несложно. Вот помочь вымыться — задача чуть потяжелее. Не настолько я высокий, чтобы везде доставать. Да и девушка постоянно норовила упасть.

Закончив, помог выбраться, довёл до кровати. Уложил, укрыл одеялом.

— Как себя чувствуешь? — поинтересовался, я снова осмотрев раны. — Серое так пока и висит на месте.

— Нормально, — пожала она плечами.

Врёт. С другой стороны — какой вопрос, такой и ответ.

Спустился в лапшевню, взял порцию бульона и булочку. Поднялся обратно. Снова её покормил. Пожалуй сегодня точно надо сходить за одеждой. И постельное бельё поменять. А ещё — поспрашивать о надёжном враче. Денег сейчас нет, но возможно найдётся кто-то не слишком дорогой.

Закончив, оставил рыжеволосую отдыхать. Сам спустился вниз. В мастерскую, где меня встретил Тэкки-тап. Сияя, как начищенная бляха на ремне.

— Тарг! — он крутнулся, развернувшись в мою сторону — Я это… Ну… Сам!

— Что, сам? — чуть прищурился я, ожидая подвоха.

Гоблин гордо ткнул пальцем в угол, где лежала, завернутая в тряпку стопка ножей. Я взял один, провёл подушечкой пальца по лезвию. Острый. Из меня специалист по таким делам, как из пастуха биржевой аналитик. Но вроде реально нормально. Для очистки рыбы в ночи — точно сойдёт,

— Неплохо, — признал я. — Обучаешься.

Тэкки-тап расплылся в ухмылке, обнажив частокол мелких зубов. Наверное я никогда не привыкну к его реакции на похвалу от командира.

— Если закончил, то отдыхай, — я положил нож обратно. — И поешь.

Как выяснилось, варраз сегодня уже ел. А вот я спустился в зал.

Бабуля Мэй, едва увидев меня, молча поставила на стол дымящуюся миску. Двойная порция. Лапша с мясом, овощами и острым соусом, который пробивает до слёз. Правда о последнем я узнал только после того, как попробовал.

Первый глоток бульона — мощный удар по рецепторам. И брызнувшие из глаз слёзы. Имбирь, перец, жир. Потом — мясо, что тает на языке. Добавить к этому упругой лапши. Ещё бульона. Почти оргазм.

Зверь внутри блаженно зажмурился. Для него еда была не просто вкусом — это была жизнь. Сила, которую надо забрать у мира, чтобы не сдохнуть самому.

Расправившись с лапшой, взялся за расстегай с мясом. Хрустящее тесто, текущий по пальцам горячий сок. Булочка с красной фасолью на десерт. Я бы добавил ещё чего-то, но уже пора. Надо отыскать место, где можно купить одежду для Дарьи.

Улица встретила привычным коктейлем запахов. Рыба, гниль, угольный дым, пот, море.

Сумерки стали намного гуще. Почти темнота. Народу было немного — работяги ещё оставались на работе. Но прохожих всё равно хватало. Так что я двигался вдоль стены, держась в тени.

Звуки доносились со всех сторон. Волны уличного шума, из которого я вычленял отдельные фразы, стараясь уловить интересное. Пьяный смех. Ругань торговок. Звон бутылок.

И наконец нужное.

— Гром-то, слыхал? — чей-то голос.

Чуть замедляю шаг. Двое свенгов смолили у входа в забегаловку, голоса громкие от выпитого.

— Чё с ним? — пошатываясь, рычит второй.

— Канал говорят, новый завёл, видосы старые перезахерачил, — отвечает первый. — Прежний вроде отказались восстанавливать.

Я останавливаюсь, прислушиваясь к их беседе.

— А тот? Ну, про кролей? — пьяно ржёт второй.

— Не-а. Молчит как рыба, — тоже смеётся первый. — Видать, объяснили расклад. На пальцах. Сразу как отчекрыжили.

Ну что ж. Недолго держался «независимый репортёр».

Впрочем, редко когда получается завалить крупную дичь с первого выстрела. Надо дождаться реакции газетчиков.

А вот и магазин женской одежды. В переулке за рыбным рынком. Маленький и тесный. Внутри — стойки с дешёвым тряпьём и скучающая тётка за прилавком. Которая немедленно скривилась.

— Выход там, зелёный, — потянулась она рукой куда-то вниз. — Убогим не подаём.

Я махнул банкнотой в двадцать рублей. Универсальный пропуск. В портовом районе срабатывает всегда и везде.

Тётка прищурилась. Но презрение никуда не делось.

— Украл небось, — проворчала она. — У кого кошелёк срезал, ушастый?

Я улыбнулся. Зверь внутри оскалился вместе со мной.

— Может и с трупа снял, — глухо прорычал я, подходя ближе. — Тебе какое дело?

Женщина чуть побледнела. Выпрямилась, убрав локти с прилавка.

— Чё те надо, мелкий? — буркнула она уже другим тоном.

— Одежда, — скользнул я взглядом по товару. — Комплект домашнего, плюс нижнее бельё и что-то для выхода на улицу.

Разобраться вышло быстро. Какие-то десять минут и я уже шагал назад с пакетом. Дешевое тряпье из соседнего Китая. Зато всё в сумме стоило чуть больше семи рублей.

Обратный путь занял меньше — я не притормаживал, чтобы подслушать разговоры.

Взбежав по лестнице, замер в коридоре. Пару мгновений постояв, метнулся к двери, из-за которой доносились странные, скребущие звуки. Щёлкнув замком, распахнул.

Дарья была внизу. Билась в конвульсиях, распластавшись на дощатом полу. Скрученная судорогой и мокрая от пота. Изо рта, пузырясь текла розовая пена.

Глава IX

Я упал на колени рядом с ней. Вцепился руками, пытаясь зафиксировать.

Дарью выгибало дугой. Неестественно — как искусственную фигурку. Изо рта лилась розовая пена. Воняло.

Схватил за плечи. Мышцы под пальцами каменные.

— Дарья! — трясу её. — Приди в себя!

Бесполезно. Глаза вовсе закатились. Видны только белки с лопнувшими капиллярами. Зверь внутри взвыл, требуя действия. Любого.

Сгрёб её в охапку. Она была тяжёлой. Да ещё и напряжение, которое вдавливало тело в пол. Рывок. Зверь плеснул силой в мышцы — я уложил её на кровать. Совсем не нежно, зато быстро. Она тут же ударилась головой о спинку. Снова выгнулась, вцепившись пальцами в простынь и стаскивая её в комок.

Бросок к двери.

— МЭЙ! — рёв получился утробным. — СЮДА!

Снизу грохот. Топот. Бабуля Мэй влетела в комнату секунд через тридцать. За ней маячил бледный Андрей. Старуха глянула на кровать. На пену. Приблизилась. Зацепилась взглядом за серую слизь, которая была на внутренней стороне бёдер девушки

— Андлей! Синий флакон! — повернула она голову к внуку. — С нижней полки комода! Бегом!

Пацана как ветром сдуло. Только ноги на лестнице забухали.

Мэй подскочила к кровати, схватила Дарью за запястья. Попыталась удержать.

— Заражение, — бросила она сухо. — Лихорадка и… Золотой дракон знает, что ещё!

Я зафиксировал голову. В комнату вбежал Андрей. Сунул бабке флакон. Мэй выдернула пробку зубами, сплюнула на пол.

— Лазжимай! — рявкнула старая китаянка.

Надавил на челюсть так, что хрустнули связки. Мэй плеснула в глотку густую чёрную жижу. Дарья поперхнулась, выплюнула часть вместе с пеной — мне на руки. Но азиатка тут же сжала её челюсть и остальное ушло внутрь.

Секунда. Две. Десять.

Судорога отпустила внезапно. Будто нить