Темный Лорд Устал. Книга VI - Тимофей Афаэль

Фея осеклась на полуслове.

— Глеб? — она нахмурилась. — Ты что себе позволяешь? Мы с хозяином заня…

— Нападение на конвой, — голос Глеба был хриплым, словно он долго кричал. Или долго молчал, не в силах произнести слова вслух. — На трассе. Два часа назад.

Я медленно выпрямился в кресле.

— Какой конвой?

Глеб сглотнул. Его кадык дёрнулся.

— Алина ездила к родителям. Я дал ей эскорт — четверо моих лучших бойцов. Сержант Волков…

Он замолчал. В тишине было слышно, как тикают часы на стене.

— Договаривай.

Глеб поднял на меня глаза. В них было что-то, чего я раньше не видел: вина, боль, бессилие.

— Все четверо в больнице — тяжёлые. Волков — в коме. Машины уничтожены, но есть следы боевой магии на месте — профессиональная работа.

— Алина.

Это был не вопрос. Я уже знал ответ…

— Похищена.

Слово упало, как камень в воду.

Фея замерла в воздухе, её свечение померкло. Даниил вжался в стену, Кот на его коленях открыл глаза и даже Глеб, казалось, перестал дышать.

Я сидел неподвижно.

Алина — мой архитектор, один из моих лучших инструментов… человек, который строил мой «Эдем» своими руками, который понимал мои чертежи не хуже меня самого, который…

Стекла в кабинете сначала покрылись морозным инеем, а потом треснули.

Глава 3

Бункер ИВР находился в двухстах метрах под землёй, за тремя контурами магической защиты и полусотней бойцов спецназа. И это было его главным достоинством.

Генерал Соколов стоял у панорамного окна с чашкой кофе в руке, наблюдая за допросной внизу. Кофе был отвратительный — растворимая бурда из армейских пайков, но привычка есть привычка. На войне учишься ценить не вкус, а сам ритуал: горячая чашка, минута тишины, время подумать.

Одностороннее стекло отражало его силуэт. Шестьдесят два года, три войны, два покушения, один развод. Сухощавый, седой, с военной выправкой, которую не смогли согнуть ни годы, ни чиновники. Лицо — словно вырезанное из старого дуба: одни углы и тени.

За стеклом, в ярко освещённой комнате, на металлическом стуле сидела женщина.

Алина Романова. Двадцать шесть лет. Технический директор «Ворон Групп». Архитектор «Эдема». Правая рука Калева Воронова

Соколов сделал глоток кофе и позволил себе редкую роскошь — удовлетворение.

— Чистая работа, — произнёс он вслух.

За спиной зашуршала ткань. Знакомые неровные шаги с лёгкой хромотой на левую ногу. Подарок от Воронова, ещё с «Зеркала».

Тарханов остановился рядом, сложив руки за спиной. Бывший глава ФСМБ выглядел сейчас совсем не так, как раньше. Похудел, осунулся, под глазами залегли тёмные круги, но в самих глазах появился лихорадочный блеск одержимости. Фанатизм человека, который нашёл смысл жизни в мести.

Соколов не был уверен, что это улучшение, но выбирать союзников не приходилось.

— Воронов сейчас в Котовске, — Тарханов не смотрел на генерала, его взгляд был прикован к женщине за стеклом. — Возится с этим заводов, вроде как очищает землю, играет в благородного спасителя. Он даже не знает, что потерял свою драгоценную куклу. А когда узнает… — он тихо рассмеялся, — будет уже поздно.

— Ты так в этом уверен?

— Абсолютно. — Тарханов наконец повернулся к нему, и Соколов увидел в его глазах ту самую одержимость. — Скоро мы получим всё, что нужно.

— И что именно мы получим?

Тарханов снова посмотрел на Алину. Его взгляд стал оценивающим.

— Она не человек, Виктор Сергеевич. Вернее, человек, но это неважно. Важно то, что она как архив — ходячая база данных. В её голове — вся архитектура «Эдема». Схемы защитных контуров, энергетические узлы, система управления куполом — всё, что нам нужно, чтобы понять, как работает эта тварь и как её остановить. Все его технологии — все это там.

Тарханов отошёл от окна, заложил руки за спину.

— Воронов силён. Чудовищно силён, я это признаю. Но он не бог и опирается на инфраструктуру, на систему, которую создал. Убери систему — и он станет просто очень сильным магом, с которым уже можно работать.

В допросной двое техников в белых халатах возились с оборудованием. Провода, датчики, обруч с кристаллами-резонаторами — стандартный набор для глубокого ментального сканирования. Алина сидела неподвижно, глядя в одну точку перед собой. Её лицо было бледным, но спокойным. Даже неестественно спокойным.

Это настораживало.

— Она слишком тихая, — заметил Соколов. — Обычно они к этому моменту или кричат, или торгуются, или рыдают, а эта сидит как статуя.

— Может, в шоке. Ну или надеется на спасение. — Тарханов пожал плечами. — Неважно. Скоро узнаем, о чём она думает. В мельчайших подробностях.

Соколов поднёс чашку к губам, обнаружил, что кофе кончился, и поставил её на подоконник.

— Начинайте, — приказал он по внутренней связи.

Техник кивнул и активировал сканер. Кристаллы на обруче засветились холодным голубым светом.

Прошло пару секунд.

Техник нахмурился. Пощёлкал по клавишам, посмотрел на экран монитора, нахмурился сильнее. Что-то сказал напарнику. Тот подошёл, глянул на показания, и его брови поползли вверх.

— Генерал, — голос техника в динамике звучал растерянно. — У нас… возникла сложность.

Соколов и Тарханов переглянулись.

— Докладывай.

— Мы не можем пробиться. Сканер упирается в блоки, но это не стандартная защита. Это что-то… другое. — Техник запнулся, подбирая слова. — Как будто кто-то поставил на её разум печать. Мы даже поверхностный слой не можем считать.

Тарханов подался вперёд, его пальцы впились в подоконник.

— Печать, говоришь? Значит, он её действительно ценит.

— Объясни, — потребовал Соколов.

— Это его защита. — Тарханов отвернулся от стекла, и в его глазах горел тот самый огонёк, который генерал научился узнавать — огонёк человека, который видит перед собой вызов и радуется ему. — Воронов поставил на неё ментальный щит. Такие вещи не делают для рядовых сотрудников. Она для него — что-то особенное.

— И это хорошо или плохо?

— Хорошо. Это значит, что внутри есть что-то стоящее. Иначе зачем защищать?

Соколов снова посмотрел на женщину за стеклом. Она сидела всё так же неподвижно, но теперь он заметил: уголок её губ едва заметно дрогнул. Не улыбка — тень улыбки. Призрак торжества.

Возможно она знала о защите. Знала, что они не пробились и это её… успокаивало.

Интересно.

— Можно обойти? — спросил он.

— Обойти — нет. — Тарханов