Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

– Занятная история про начало крепкой дружбы, лучше нашей, – посетовала я.

– Перестань. – Ник лукаво подмигнул. – Надеюсь, Джексон выберет себе второго помощника. Довольно непросто совмещать дневную работу с его поручениями. Ты наверняка обратила внимание: я – его голос в Синдикате. Босс не любит марать руки.

– Почему бы ему не взять Элизу?

– Для протеже главаря мимов у нее слишком распространенная каста. – Ник быстро опустошил тарелку. – Кстати, ты ему нравишься.

– Тогда Джекс очень тщательно это скрывает. А после сегодняшнего отказа принести чай он меня со свету сживет.

– Ошибаешься. Ты показала коготки и именно поэтому сидишь сейчас здесь, со мной. Джексон не жалует дерзость, но ценит сам порыв. Он бы огорчился, реши ты и дальше возиться с бумагами.

Мои брови поползли вверх.

– Он нарочно меня спровоцировал?

– Конечно. Мы знакомы не один год. Ты должна заслужить свое место в шайке. Прояви бойцовский характер, целеустремленность – и карьерный рост тебе обеспечен.

Вспышка уверенности постепенно перетекла в гордость. Могла бы и сама догадаться, что Джексон ждет, когда я сделаю первый шаг: какой ему прок в безропотной девочке на побегушках? Нет, он хотел видеть в своих рядах истинную преступницу, бунтарку. Выходит, зря я столько времени молчала.

Мимо чайной маршировал вооруженный отряд ночных легионеров в черно-красной униформе и шлемах. Мы напряглись, однако никто даже не взглянул в нашу сторону.

Какое-то время мы молчали, доедая бисквиты и теплые кексы. А потом Ник заговорил о своей родной деревушке Мэлле, куда часто наведывался с родителями и младшей сестренкой Каролиной, пока та была жива. Летом они рыбачили, купались. Словом, вели себя как самая обычная семья.

Обычная семья – понятие для меня совершенно чуждое. Многие годы наше общение с отцом сводилось к совместным ужинам, но после моего переезда и этот ритуал сократился до выходных.

Я жадно ловила каждое слово. О Каролине Ник рассказывал сдавленным голосом, а я не решалась спросить, как она умерла. Рано пока, мы еще не настолько близки.

– Сайен убил ее, – произнес Ник, уловив в моем взгляде вопрос.

Ребра распирало от застарелой, годами сдерживаемой ненависти. Целых десять лет она съедала меня изнутри – ненависть, обусловленная осознанием несправедливости.

– Сочувствую, – пробормотала я. – Каролина тоже была ясновидцем?

– Да. Только… ее дар не успел сформироваться.

– Сайен убил моего двоюродного брата. Хотя к паранормалам он, насколько мне известно, не принадлежал. Его повесили за измену родине.

Ник взглянул на меня в упор:

– Соболезную.

К горлу подкатили рыдания. Даже спустя годы мысли о Финне причиняли невыносимую боль.

– Если поспрашивать ясновидцев на улице, уверен: выяснится, что каждый из них лишился близкого человека по вине Сайена, – вздохнул Ник.

Повисло тягостное молчание. Чай остыл.

Тема оказалась чересчур болезненной. Вскоре я уже рассказывала Нику об Ирландии, где меня воспитывали бабушка с дедом, пока отца не перевели в медицинское подразделение Сайена. Рассказывала, как боялась ступить на английскую землю; как рыдала по ночам в подушку, как терзалась одиночеством. Мы приехали из разгромленной страны прямиком в стан врага.

Ник мрачно слушал, не перебивал. Казалось, я могла говорить с ним целую вечность.

Например, о том, как в десять лет разбила однокласснице нос, даже не притронувшись к ней пальцем. Вышло все непреднамеренно: у задиравшей меня девочки по подбородку вдруг хлынула кровь, однако я сочла случившееся банальным совпадением. Такие «совпадения» повторялись все чаще, особенно в минуты тревоги и отчаяния, пока я не осознала, кто тому виной.

– Естественно, у людей возникли подозрения. – Ник отломил кусочек бисквита.

– Меня никто не обвинил. Мой отец, хоть и ирландец, занимал высокий пост в Сайене и регулярно жертвовал на нужды школы. Директриса списала инцидент на «повышенную сухость в классе». Весьма близко к истине, учитывая, какие языки пламени вырывались у нее изо рта, – мрачно заключила я.

Ник расхохотался. По телу разлилось блаженное тепло, словно из-за туч наконец выглянуло солнце. Когда Ник смеялся, в него трудно было не влюбиться.

Особенно если ты и так уже влюблена по уши.

Беседа захлестнула нас бурным потоком и стремительно понесла по течению. Ник поведал о дне, когда впервые проявился его дар. Ему привиделся лучший друг, Лассе Экстрём, умирающий в машине родителей. Из-за страха разоблачения Ник ни словом не обмолвился о видении. Неделю спустя вся семья Лассе погибла: автомобиль занесло, и он врезался в дерево.

– Я постоянно думаю о них. С тех пор меня не посещали пророчества смерти… Я не сумел предвидеть гибель Каролины. А может, просто не захотел.

Поддавшись внезапному порыву, я положила руку ему на плечо:

– Не всякую смерть можно предотвратить.

Он натянуто улыбнулся:

– Да, наверное. Лина меня обожала, а еще она обожала поступать вопреки моим советам. – Ник со вздохом полез в кошелек. – Ладно, пора на охоту за полтергейстом. Нанесем визит Энн Нейлор. Готова?

– Вполне.

* * *

3

Бегство от полтергейста

Беседовали мы долго, но моя жажда общения ничуть не ослабевала.

Мне о стольком хотелось расспросить его, столько всего рассказать.

Казалось, Ник понимает меня с полуслова. Поразительно, как практически посторонний человек сумел подобрать ключ к тайникам моей души. Впрочем, Ник располагал к себе, а я, разлученная с бабушкой, моей единственной наперсницей, уже много лет мечтала выговориться.

До сих пор я затрагивала тему Финна лишь с родственниками. До сих пор никому не обмолвилась о жизни в Ирландии.

Бывает, встречаешь человека и сразу проникаешься к нему доверием. Неважно, сколько у вас общего, ты просто веришь ему, и все. Именно так случилось с Ником.

На станции «Фаррингдон» было немноголюдно. Редкие пассажиры слонялись по платформе, однако основной поток успел схлынуть. Мы сели на лавочку, и Ник развернул забытый кем-то экземпляр «Дейли десендант» – единственной газеты, одобренной Сайеном. Людям здравомыслящим такое лучше не читать.

Беседа в чайной стала для меня настоящим откровением. Удивительно, как мало нам известно друг о друге.

– Попробуй отыскать Энн, – велел Ник.

Просьба больше смахивала на проверку. Я сосредоточилась на шестом чувстве, как учил Джексон.

– Она совсем близко, – шепнула я.

– Верно.

Я медленно откинулась на скамейку, стараясь придать себе непринужденный вид. Однако с самого утра меня терзали сомнения; только после беседы с Ником я нашла в себе силы выразить их вслух:

– Но почему здесь? С какой стати Энн обосновалась именно на «Фаррингдон»?

– Загадка. Обычно полтергейсты возвращаются в значимые для них места, но Энн… похоже, она специально выбрала локацию, никак не