Фармазон - Дмитрий Шимохин

— Значит так, орлы. Слушай мою команду! Берете телегу, дуете на Апраксин двор. Покупаете толстую, самую прочную парусину. Аршин тридцать, не меньше. Цвет — серый, грязно-зеленый или коричневый, чтобы в глаза не бросалась и немаркая была. Дальше: берете моток хорошей, суровой веревки, десятка два медных колец-люверсов, гвоздей разного калибра и два десятка крепких деревянных реек и досок.

Шмыга, загибая грязные пальцы, быстро закивал. Васян сосредоточенно нахмурил брови.

— И вот еще что, — добавил я. — Купите краски. Темно-коричневой или черной, и кисть. Наша телега сейчас выглядит как кусок дерьма, а должна — как серьезный больничный экипаж.

Васян виновато пожал плечами. Я строго посмотрел на обоих.

— На рынке до копейки не торговаться, но и деньгами не сорить. Купили, загрузили на горб или извозчика наняли, и бегом сюда. Всё усекли?

— Сделаем в лучшем виде, Сеня, — басом отозвался Васян.

— Одна нога здесь, другая там! — поддакнул Шмыга и первым юркнул вниз.

Пока парни бегали на рынок, я тоже не сидел сложа руки. Спустился на первый этаж, бесшумно скользнул в лазарет и позаимствовал из шкафа здоровенный кусок плотной медицинской клеенки.

Парни обернулись быстро, и вскоре в сарае, закипела работа

Васян, оставшись в одной рубахе, несмотря на осенний холод, с любовью и знанием дела колдовал над повозкой.

Телега на глазах преображалась. Здоровяк ловко, с натужным кряканьем гнул деревянные рейки в ровные дуги, а Шмыга фиксировал гвоздями и поперечинами.

Вскоре над плоским кузовом вырос прочный, надежный каркас. Телега постепенно приобретала очертания глухого, солидного фургона, какие обычно использовали для перевозки казенного имущества.

— На совесть сбито, — удовлетворенно кивнул я. — На петербургских кочках не развалится. Красьте борта, парни. Густо красьте, чтоб старое дерево не проглядывало и затрапезный вид ушел.

Пока Васян со Шмыгой, вооружившись кистями, щедро малевали борта, я развернул прямо на сене желтоватую медицинскую клеенку, взятую из лазарета.

План планом, но здравый смысл никто не отменял. Зембицкий накачает Рябого лауданумом. Мы загрузим его в телегу. Но фургон-то будет доверху набит не розами, а грязным, вонючим больничным бельем, снятым с тифозных и холерных больных! Если мы бросим мужика туда, он может подхватить заразу. Да и нам потом от телеги избавляться придется. Попытаться отмыть тем же керосином, но лучше будет сжечь.

Достав нож, начал уверенно кроить плотную ткань. Из этой клеенки мне предстояло соорудить спальный мешок. Эдакий чистый кокон. Рябого мы засунем в него с головой, оставив лишь небольшое отверстие для дыхания, и только потом завалим заразными, засранными простынями.

Вырезав ровный прямоугольник нужного размера, критически его осмотрел его. Забрав у парней тяжеленный, рулон суровой парусины, прихватил свою выкройку из клеенки и направился к Варе.

Толкнул дверь учебного класса плечом и с глухим стуком сбросил свою ношу на свободный закройный стол.

— Варя, отрывайся от ситцев. Есть срочный заказ, — с порога объявил я.

Она убрала ногу с педали, удивленно смахнула со лба непослушную светлую прядь и подошла к столу. Осторожно, кончиками пальцев потрогала грубую парусину и брезгливо поморщилась.

— Господи, Сеня, что это за дерюга? — она перевела взгляд на желтоватую клеенку. — И зачем столько?

— Из клеенки нужно сшить глухой мешок, швы двойные. А вот из этого, — я хлопнул ладонью по парусине, — мне нужен чехол на телегу. По моим меркам. Срочно, Варь. К обеду — край.

Оглянувшись, заметил на столе карандаш, и быстро набросал на клочке бумаги схему.

— Главное условие: сзади должны быть плотные запашные ворота. Внахлест, чтобы ни одна щель не светилась и внутрь нельзя было заглянуть. И по краям пришей петли для завязок, мы их через медные кольца пропустим и наглухо затянем.

Варя смотрела на чертеж, и ее глаза медленно расширялись. Она была девушкой неглупой, и такие специфические конструкции вызывали у нее вполне определенные мысли.

— Сеня… — ее голос дрогнул, она с тревогой заглянула мне в глаза. — Зачем вам глухой мешок на телегу? Вы что там прятать собрались?

Эх, Варя, Варя. Все бы тебе знать!

— Взяли подряд на перевозку мануфактуры, — даже глазом не моргнув, спокойно и убедительно соврал я. — Товар дорогой, тонкий. Осень на дворе, питерская слякоть — если дождь намочит или грязь из-под копыт полетит, век не расплатимся. Да и лихие люди на улицах не дремлют, сам знаешь. Чужой глаз нам ни к чему. Сделаешь, Варюша?

Она еще несколько секунд сверлила меня недоверчивым взглядом. Затем, тяжело вздохнув, Варя подошла к столу, достала толстую иглу, надела на палец медный наперсток и отмотала длинную суровую нитку. Машинка такую толстую, дубовую парусину не взяла бы, так что шить предстояло вручную.

— Сделаю, Сеня, — тихо ответила она. — Куда ж я денусь. Воспитанниц попрошу помочь. Успеем.

— Спасибо, — я с благодарностью сжал ее плечо и развернулся, чтобы уйти и не мешать.

— Постой, — вдруг окликнула Варя.

Она отложила иглу, подошла к старому шкафу в углу комнаты и распахнула дверцы.

— Раз уж зашел… Примерь.

В ее руках было добротное, тяжелое осеннее пальто из качественного темного сукна. Мое пальто! Я сбросил свою затертую куртку и просунул руки в рукава. Ткань легла по плечам идеально, словно влитая. Теплое, длинное, с хорошим воротником и глубокими карманами. Так же суконные брюки и жилетку.

Переодевшись, я подошел к небольшому зеркалу и невольно улыбнулся. Оттуда на меня смотрел не оборванец с Лиговки, а вполне приличный молодой человек. То ли приказчик из богатой лавки, то ли студент из зажиточных.

— Ребятам тоже почти всё дошила, — с легкой гордостью добавила Варя, наблюдая за моей реакцией. — Завтра-послезавтра смогут переодеться.

— Варюша, ты просто золото, — искренне сказал я, поправляя лацканы.

Я уже собирался поблагодарить ее еще раз и откланяться, но Варя вдруг нахмурилась. Лицо ее стало строгим. Она снова потянулась к полке шкафа и достала оттуда конструкцию из плотной, отлично выделанной коричневой кожи и ремешков.

— Вот. Ты это просил? — голос ее стал сухим и напряженным.

Она протянула мне настоящую, сшитую по всем правилам подмышечную кобуру.

Взяв ее в руки, провел пальцем по ровным, идеальным строчкам, проверил упругость кожи. Сделано на совесть.

— Да. То, что нужно. Спасибо огромное, Варь, — я кивнул, сразу же примеряя обновку, под новое пальто. Ремешки легли на плечи, плотно зафиксировав кожаный карман под левой