Межевик - Дмитрий Александрович Билик

канализацию, обшил сначала гипсокартоном, а после обычными пластиковыми панельками. Купил поддон, бойлер на шестьдесят литров и вуаля — теперь можно мыться. Тот же сосед-Дима на такое не раскачался, два раза в неделю топил баню. Все объяснялось просто, он не был таким уж большим поклонником русских традиций, а оказался невероятно ленивым, хотя вроде делов-то.

— Ну и рожа у тебя, Шарапов, — поглядел я на себя в зеркало.

Небритый, с бандитско расцарапанной щекой (вот вообще не помню этого), да еще с небольшим бланшем на скуле выглядел я точно не как бравый капитан в отставке. А скорее как тот, от кого должен был общество защищать. Да еще отдающая ржой щетина у меня росла быстро, а вчера я как раз замотался и не побрился.

Я снял с себя одежду — частью порванную, частью просто грязную — и наконец разглядел тот самый шрам на груди. Хотя он уже затянулся, словно ему было несколько месяцев, и действительно зарубцевался. Учитывая состояние моего тела, он здесь не сильно выделялся.

Так уж получилось, что судьба на протяжении всей жизни пробовала меня на зуб, вертела так и сяк, пытаясь откусить кусочек. К примеру, справа, под ребрами, виднелся шрам пошире, это меня охотничьим ножом один допившийся до «белочки» индивидуум пытался отправить на тот свет. Повезло, на сантиметр с печенью разминулся. Кожа на правом локте стесана до состояния заплатки — неудачно упал с мотоцикла. Две толстые точки на животе — память о сельском дурачке, который решил поднять на вилы министерство внутренних дел в моем конкретном лице. Это хорошо еще, что один зубец был загнут.

Остались и напоминания от огнестрелов: навылет от калибра 5,45 в районе левой лопатки — привет от Заволжских, левая икра чуть обезображена обрезом, чуть ниже поясницы, стыдно даже говорить — в районе задницы следы от мелкой дроби. Но тут никакого геройства, сам виноват, полез по малолетству к соседу за вишней. Причем, сроду ее не любил, на слабо пацаны взяли.

Про мелкие шрамы (которые и на башке были) и говорить нечего. Я потому налысо почти никогда и не брился. Короче, новый рубец не сильно портил картину.

Но что удивительно, мое тело будто как-то подтянулось, что ли. Нет, я в целом старался держать себя в форме — прогулки, работа по хозяйству, турник во дворе, но все же годы брали свое. А сейчас поглядел — прямо мужчина в самом расцвете сил.

Я встал под теплые воды душа и принялся крепко размышлять. Начнем с того, что все происходящее мне здорово не нравилось. Сила — она, конечно, хорошо. Никогда лишней не бывает. Вот только по опыту своих дел могу с уверенностью сказать, что просто так ничего не дается. А тут с самого начала уже пошли интересные новости — предыдущего рубежника кто-то смертельно ранил, в округе, судя по той же стычке со злыднями (кем бы они ни были) есть много недружественной нечисти. Хисты, хисты, а маленький такой.

Итак, вопрос номер один на повестке — надо узнать, как тут все устроено. В смысле, у этих сказочных дол… сказочных. Я даже головой тряхнул, вдруг наваждение спадет? Окажется, что все происходящее — лишь затяжной кошмар. Но нет, вода приятно холодила кожу, рубец был на месте, значит, не привиделось. Ладно, придется устраивать допрос с пристрастием Вите. Пока он моя единственная ниточка в этом новом мире. Как оказалось, жиртреста даже звать не пришлось.

— Ого, помотала тебя жизнь, Миша. Словно в мясорубку попал.

Я повернулся — Витя с открытым ртом рассматривая мое выдающееся в плане членовредительства тело.

— А это вся нечисть любит за голыми мужиками подглядывать или только ты?

— Не вся… В смысле, я же не подглядывать пришел. Чайник вскипел, а ты все не идешь.

— Дай минуту.

Я вытерся, наспех оделся, на всякий случай еще раз пощупав рубец. Словно надеялся, что он возьмет и исчезнет. Какое там.

Чай был уже разлит, скажу больше, Витя нашел печенье, которое хранилось вообще-то в верхнем шкафчике, и даже почти прикончил его. Как и черствые пряники. Вот этот факт о новом знакомом мне уже не понравился. Да, пусть жиртрест выглядел виновато, как пес, который погрыз диван. Но у меня появилось стойкое ощущение, что как только ты шагнешь за порог, он возьмется за старое.

— Миша, а чего это у тебя все тело… — начал жиртрест.

— В шрамах? Да не знаю, не повезло. Или наоборот, везло. Факт в том, что убить меня трудно, это точно. Многие пытались. Ладно, давай теперь по порядку, Витя, — сел я, хлебнув чая. — Что за звери такие эти рубежники? Кто у них главный? Какова численность в нашем городе?

— Да кто ж знает? — пожал рыхлыми плечами брюхач. — Ржев — город маленький, тут, думаю, немного. Вот в Твери, само собой, побольше. Все-таки столица.

— Столица чего? — чуть не подавился я чаем.

— Так Тверского княжества. Там Великий князь, дружина, большое Подворье, где, стало быть, торгуют рубежники и нечисть. Я в Твери давно не был, лет пятьдесят. Да и что там делать, все снуют без всякого порядку, ужас. Но хозяину тогда надо было.

Я предпочел не говорить, что с тех пор Тверь довольно сильно изменилась. Стала еще «больше и быстрее». Уж мне ли, кто сбежал оттуда в родной город детства, не знать.

— Хозяину — это рубежнику? — уточнил я.

— Да. Но это не так давно. Прежде я один жил. Ты понимаешь, когда нечисти мало было, мы, брюхачи бед не знали. К примеру, поселишься ты у какого-нибудь богатея, да питаешься за его счет. У него излишков всегда хватает, а если что подозревать начнет, ему глаза мороком отвести можно. А потом чужане обнищали, да другой нечисти развелось. Вот наш народ и пришел в упадок. Я, к примеру, к рубежникам подался.

Он пошуршал этикеткой от печенья, словно надеясь, вдруг там еще что-нибудь завалялось. Я такой же трюк проделывал в периоды бессонницы с холодильником, тоже веря в неожиданную телепортацию деликатесов из магазина. И в моем случае чудес не происходило.

— Сначала к одному, потом к другому, третьему. Так-то я полезный, много чего знаю, морок применить опять же могу, да вот только кормить меня накладно. Да еще другую нечисть рядом не терплю.

— И что же твой прошлый хозяин, на улицу выставил?

Витя шмыгнул носом и кивнул.

— Второй месяц по городу брожу, весь свой вес, который годами накапливал, растерял. Кормлюсь чем попало, где бог подаст. Да еще, бывает, под