Системный разведчик. Консолидация. Том 4 - Валерий Юрич

каждую мышцу, каждый сустав. Тело слушалось. Болело, ныло, протестовало, но слушалось. Для человека, который за последние сутки прошел через настоящую мясорубку вполне приемлемый результат.

Поляна за это время изменилась. Косые лучи послеполуденного солнца падали под другим углом, и серебристый мох стал золотистым. Тени удлинились. Воздух потеплел, наполнился гудением насекомых — обычных, не аномальных. Лесные пчелы, мошкара, какая-то крылатая мелочь, сверкающая в солнечных лучах.

Маша проснулась раньше меня. Она сидела у родника и расчесывала пальцами мокрые волосы. Потом умылась и привела себя в порядок, насколько позволяли обстоятельства. На щеках вместо вчерашней мертвенной бледности проглядывал здоровый румянец. Глаза были все еще немного припухшие, но невероятно живые.

Тень лежала рядом с ней, положив голову в пятно солнечного света. Кончик хвоста лениво подергивался — волчица пребывала в состоянии блаженной полудремы.

Михаил сидел чуть поодаль — на том же южном склоне, но уже не спал. Чистил снятые со Жнецов трофейные инжекторы, разложив их на куске ткани с аккуратностью хирурга. Рядом стоял небольшой жестяной котелок — где только он его откопал? — в котором булькала вода. От котелка поднимался пар и пахло чем-то травяным.

— Чай, — сказал Михаил, не поднимая головы. — Из местных трав. Не отравишься… гм, наверное.

— Откуда котелок?

— У меня всегда с собой. Аварийный набор. Я ж не дикарь. — И он показал на небольшое утолщение на спине кибра. Похоже, там скрывался портативный рюкзак или что-то типа того.

Маша подошла и протянула мне жестяную кружку, видимо, тоже из этого же набора. Горячая жидкость бурого цвета пахла мятой, чабрецом и чем-то горьковатым, незнакомым.

Я отпил. Горячо. Терпко. И чертовски вкусно.

— Спасибо, Мари, — улыбнулся я и на миг блаженно прикрыл глаза.

Она кивнула в ответ и присела рядом.

А дальше мы просто неспешно пили чай из трав аномальной зоны. Под мерное посапывание волков и веселое журчание родника.

Маленький, хрупкий, еще недавно казавшийся таким невозможным момент покоя.

Я допил чай. Поставил кружку на камень и по привычке поднял взгляд на чистое безоблачное небо.

Возникло желание остаться здесь еще на пару дней. Отдохнуть, восстановить силы. Но внутри у меня что-то нестерпимо зудело, неумолимо заставляя двигаться вперед. Перед глазами вдруг всплыло холодное лицо моего двойника, заточенного в остывающей комнате посмертия. Этот парень слишком долго ждал. И по каким-то невидимым, но очень прочным нитям его нетерпение передавалось мне.

— Через час выдвигаемся, — с сожалением выдохнул я. — Курс — северо-северо-восток. Первая цель — Камнегорск. По пути собираем кристаллы. Идем скрытно, через аномальную зону, выходим за ее пределы только для пересечения открытых участков. Ночуем в лесу. Волки в охранении. Порядок движения тот же: я впереди, Маша в центре, Михаил замыкает.

— Принял, — сказал Михаил, не отрываясь от инжектора.

— Ясно, — тихо ответила Маша.

Снег повернул голову и коротко рыкнул.

— Майя, маршрут готов?

— Да. Оптимальный маршрут проложен. Расчетное время в пути — двое суток и четырнадцать часов с учетом привалов, сбора зэн-кристаллов и обхода зон повышенной аномальной активности.

— Покажи.

Перед глазами развернулась карта — полупрозрачная, мерцающая, наложенная на реальный мир. Зеленая нитка маршрута вилась через темно-фиолетовые пятна аномалий, огибала красные зоны опасности, ныряла в безымянные лощины и заканчивалась на окраине крохотного кружка с подписью «Камнегорск».

Я запомнил ключевые точки. Три контрольных привала. Два опасных участка — один с повышенной аномальной активностью, второй — вблизи старого тракта, где могли быть патрули. Водные преграды — два ручья, но оба мелкие, и, как мне думается, без мерзких свиглов.

— Запасные маршруты?

— Два варианта. Обозначены желтым и оранжевым. Желтый — на двенадцать часов длиннее, но полностью исключает выход на открытые участки. Оранжевый — короче основного на шесть часов, но проходит через зону с неклассифицированной аномальной фауной.

— Держимся пока основного. Желтый — в резерве.

— Так точно, Аид.

Я закрыл программный оверлей с картой и потянулся. Ребра отозвались тупой, но вполне терпимой болью. Тело было заряженным, голова — ясной, а настрой — боевым.

Через час мы были готовы. Сборы не заняли много времени. Да и собирать было почти нечего: оружие, трофеи да походные принадлежности Михаила. Маша набрала воды из родника в наши с Михаилом фляги. Я проверил и распределил боезапас. Михаил закончил чистку инжекторов и разделил гранаты — мне четыре, себе две.

— Ну что? — сказал я, подойдя к Снегу. — Как дела дружище?

Мой белый волк, частично восстановившийся за ночь, уже стоял наготове. Но, осмотрев его рану и заметив, что он все еще слегка пригибает лапу, чтобы лишний раз ее не нагружать, я принял решение пока ехать на Сером. Снег, почувствовав мой настрой, с неприкрытым сожалением что-то проскулил.

— Ничего, Снег. — Я ободряюще похлопал его по мохнатому боку. — Придет и твое время. Сейчас важно, чтобы ты поправился.

В этот момент ко мне подошел Серый. Словно почуял, что сегодня я снова еду на нем. Привычным движением я запрыгнул ему на спину. Поразительно, как быстро тело в стрессовых обстоятельствах осваивает новые навыки.

Маша взобралась на Тень легко, как на старую знакомую. Волчица даже не шелохнулась — просто дождалась, пока наездница устроится, и плавно поднялась.

Михаил подошел к Бурому. Постоял. Посмотрел. Волк ответил спокойным, невозмутимым взглядом единственного целого глаза.

— Ладно, — со вздохом произнес Михаил. — Придется снова попрощаться со своей задницей.

В этот раз он влез с первой попытки. Молча. Без ругани. Без речей о попранной сталкерской чести. Просто сел, ухватился за загривок и гордо выпрямился.

Это был ощутимый прогресс.

— Выдвигаемся, — коротко скомандовал я.

Стая пришла в движение. Двенадцать гримлоков и три человека. Серый рванул первым, за ним — Тень с Машей, а следом — Бурый с Михаилом. Снег бежал слева, чуть впереди. Разведчики ушли вперед, растворившись в аномальном лесу, словно призраки.

Мы двигались на север.

Прочь от пепелища поместья, где остались навсегда поломанные жизни и разрушенные мечты о счастливом будущем.

Прочь от горящего Зареченска, где алчные полководцы дрались за призрачную власть.

Прочь от Орлиного гнезда, от штольни и от процессорного зала, где в портале растворился Санька, унося с собой робкую надежду на новую жизнь.

На север — к Камнегорску. К началу чего-то нового.

Мне на миг показалось, что все, что случилось до этого момента — все бои, все потери, все победы, все смерти и воскрешения — все