Вопреки - Анастасия Феникс

Секундант князя Огинского подошел к нему, что-то спросил и ушел. Просто прекрасно! Это что, я его тащить должна если что?!

Быстрым шагом подойдя к князю, я осмотрела его плечо. Пуля прошла навылет, что радовало. Черный сюртук был безнадежно испачкан кровью, чего уж было говорить о рубашке! Медленно, чтобы не причинить еще больше боли, я сняла с него сюртук и со всей силы рванула рукав рубашки вниз.

— Вы хоть знаете, сколько она стоит? — беззлобно рассмеялся он, — Знаете, мне говорили, что вы странная девушка, но настолько! Сначала ранили, а потом лечите?

Перевязав его плечо, я помогла князю встать. Шляпка с моей головы улетела в неизвестном направлении, поэтому ловить я ее не стала. Волосы растрепались, а перчатки насквозь пропитались кровью, но меня это не волновало.

— Я прекрасно стреляю, — произнесла я, спустя минуту. Парк все еще окутывал туман, поэтому переживать по поводу того, что кого-либо увидит не стоило.

— Именно поэтому не попали? — хохотнул он, а я пожала плечами. Пусть думает что хочет, — скажите, а почему вы предпочли Москву Санкт-Петербургу?

— Боже, как вы не понимаете? — произнесла я с запалом, — Ваш Петербург скучен! Здесь дворцы, бесконечные приемы, манеры, поездки, здесь не займешься любимым делом. А вот Москва... - произнесла я мечтательно. Почему-то рядом с ним я хотела выражать свои эмоции, а не прятать их, — Жду-не дождусь возвращения. Там даже дышится легче, там эти дурацкие правила не на столько жесткие...

— А вы проведете мне экскурсию по Москве, когда я приеду? — послышался насмешливый голос. Я обернулась и невольно засмотрелась. Эти бездонные глаза, соблазнительные губы... — Анна Кирилловна?

— А... Смотря где вы живёте, — выкрутилась я.

— На Арбате, дом 12, квартира 3 — посмотрели на меня. Казалось, что мое мертвое сердце вот-вот забьется.

— Стало быть мы соседи? — выпалила я не то радостно, не то раздраженно.

— Да? — усмехнулся он, а потом спросил, — так что на счет экскурсии?

— Удивите меня, тогда я вам ее проведу, — снег мягко скрипел под ногами. Вдруг я увидела на нем алое пятнышко. Подойдя обнаружила, что это яблоко. План дальнейших действий нарисовался сам собой, — говорят, вы чудесный стрелок. Сбейте это яблоко с моей руки.

Нарочито медленно сняв со своей левой руки перчатку, я протянула князю пистоль и, поставила яблоко на ладонь, стала ждать. Усмешка украсила его лицо, а спустя секунду он, не заводя руку за спину, почти не целясь, сбил яблоко, разлетевшееся на сотни кусков.

— Сможете удивить меня? — спросил он, как будто невзначай. Теперь уже мое лицо разукрасила усмешка.

— Стреляйте примерно по той же траектории, — выдала я. Не совсем поняв замысел, он выстрелил.

Весь мир как-будто замер в ту секунду, ничего не существовало. С молниеносной скоростью я выкинула руку перед собой и, казалось, схватила воздух, но обжегший меня металл говорил об обратном. Медленно я подошла к нему впритык и протянула пулю.

Он был поражен. Лишь спустя минуту он оторвался от созерцания пули и, взяв ее с моей ладони, спросил:

— Вы целы? У вас кровь!

— Это ваша, не переживайте. А ожог — мелочь, пройдет уже завтра, — он аккуратно прикоснуться к моей ладони, а потом поцеловал ее, задержавшись на пару секунд дольше, чем разрешали приличия.

Я до сих пор не могу понять, как тогда я оказалась в его объятиях. Как будто весь мир в тот момент стал не важен, только его завораживающие глаза. Моя грудь часто вздымалась в корсете, мне было жарко. Усмехнувшись, он в последний раз посмотрел на меня, как будто давая мне выбор, вернее, иллюзию выбора.

Его губы накрыли мои в тот самый миг, когда я уже хотела вырваться. Не было ни сил, ни желания сопротивляться, поэтому ответила я сразу же.

Ноги за долю секунды стали ватными и больше не держали; я вцепилась в его плечи, как утопающий цепляется за соломинку. Но, это было лишь начало: его язык нагло вторгся в мой рот, а я не могла оторваться. Он подчинял себе, подавлял волю и разум, пресекал любые попытки сопротивления. Как будто я могла сделать хоть что-то…

Князь прижал меня еще сильнее к себе, от чего я выгнулась дугой и слабо застонала. И ему безусловно это нравилось, нравилась моя распущенность, мой характер. А мне нравился он, его прикосновения, дыхание, запах… Я впервые захотела мужчину не как кусок мяса, который я потом просто выброшу, а чтобы он был рядом, чтобы разговаривал со мной, вот так целовал… Он оторвался от меня всего лишь на секунду и то только ради того, чтобы продолжить целовать мою шею.

Воздуха не хватало, он потяжелел и стал каким-то свинцовым, непригодным для дыхания. Стоило лишь слегка прикусить моему партнёру мочку моего уха, как я вскрикнула от прострелившего меня удовольствия.

— Я ведь у тебя не первый, так? — послышался дьявольский шепот на ухо. Я мечтательно прикрыла глаза, думая только о том, как незаметно провести его в свою спальню. Киря не одобрит.

— А зачем хранить девичью честь, если она никому не нужна? — прошептала я в ответ. У Огинского будто крышу снесло — подняв мою юбку до бедра, он мягко провел по уже влажным складочкам.

— Бесстыдница, — только и прошептал он перед тем, как войти в меня пальцами. Он был нежен и в тоже время напорист; такого любовника у меня еще не было.

Князь ловил каждый мой стон своими губами, кусал их, водил пальцами по моему лону, то и дело задевая клитор, от чего я стонала еще сильнее. Удовольствие скручивалось в тугую пружину, что собиралась где-то в районе живота. Казалось, что еще минута этого безумства и я не постыжусь лечь под него прямо тут, на снегу.

От долгожданной разрядки я перестала себя контролировать и от души прикусила нижнюю губу Огинского. Вкус крови отрезвил и заставил отстраниться, как только ноги позволили это сделать.

— Что… Что вы… — начала было я, но быстро осеклась, — А где ваш секундант? — попыталась я перевести тему, хотя на душе кошки скребли. Что же я натворила?! Еще вчера в присутствии Императора я, женщина! вызвала его на дуэль, а сегодня уединилась с ним в саду! Господи, как я до такого докатилась-то?!

— Боитесь, что он нас видел? — спросил князь, а я покачала головой, — Ушел домой, я его отослал. Решил поговорить с вами по душам и извиниться, а тут такое… Вы прекрасны, вам говорили?

— И не раз, — вздохнула я, сев на скамейку, предварительно стряхнув с нее снег, — и что