Мой кошмарный роман - Надежда Паршуткина

— Здравствуй, Мария, — произнес он. Его голос, низкий и бархатистый, разнесся эхом по пустому залу, будто упал в глубокий колодец.

Ледяной ком встал в горле. Я резко развернулась, чтобы бежать, отшатнуться, проснуться — что угодно! Но позади меня, там, где только что была пустота, теперь зияла глухая, серая кирпичная стена. Я обернулась по кругу. Стены сомкнулись. Мы были в ловушке. В его ловушке.

— Куда-то торопишься? — спросил он беззлобно, даже с легкой, язвительной ноткой.

Паника, острая и тошная, подкатила к горлу. Я заставила себя вдохнуть этот спертый воздух.

— Кто ты? — выдохнула я. — Почему ты мне постоянно снишься? Прекрати!

Он медленно поднял бровь.

— Я хочу задать тебе тот же вопрос. Кто ты? И почему, черт возьми, именно я?

— Почему ты… что? — не поняла я, стиснув руки в кулаки, чтобы они не дрожали.

Он прикрыл глаза ладонью, провел ею по лицу, потер переносицу, как человек на грани нервного срыва. Когда он снова взглянул на меня, в его глазах плескалась та самая знакомая злость, но теперь она была сдержанной, концентрированной.

— Ты знаешь, как снять приворот? — спросил он четко, отчеканивая каждое слово.

И тут во мне что-то сорвалось. Вся накопившаяся за эти дни усталость, страх, непонимание вылилось наружу.

— Нет! Потому что это не приворот! — почти закричала я. — Это не может быть приворотом! Это была девичья игра, пойми ты! Мы были пьяные, нам было смешно! Ох! — Я схватилась за голову, и мир вдруг закачался из стороны в сторону, как палуба корабля в шторм. — Это какой-то ужасный, затяжной кошмар, который меня преследует! Сплошной бред!

— Я не бред! — его голос прогремел, сбивая меня с толку. Он встал с кресла, и движение его было плавным, смертельно опасным. В его руке, откуда ни возьмись, появился нож. Длинный, с тонким, узким лезвием, которое тускло блестело в этом бесцветном свете. Он посмотрел на оружие, обхватывая рукоятку удобнее, и сделал шаг в мою сторону.

Я отпрянула к стене, прижалась спиной к холодному камню. Бежать было некуда.

— Я в последний раз спрашиваю, — его голос был тихим, но каждое слово врезалось в сознание, как лезвие в дерево. — Ты снимешь приворот?

— Я не могу! — выдохнула я, и голос мой сорвался на шепот. — Я не знаю, как это сделать. Честно.

Он остановился прямо напротив. Под два метра ростом, широкоплечий, заслоняющий собой весь скудный свет. Его взгляд был тяжелым, как свинец, и хмурым, как грозовая туча.

— Тогда… — он медленно поднял нож. — «Пока смерть не разлучит нас», да?

Лезвие коснулось кожи у моего горла. Холодное, острое, безжалостное. Я замерла, не веря происходящему. Что я делаю? Почему не кричу, не бьюсь, не пытаюсь вырваться? Чего я уставилась на него, словно завороженная? Как будто впервые в жизни вижу мужчину так близко. Он стоял в сантиметрах. Я слышала ровное, чуть учащенное биение его сердца, видела, как вздымается под тонкой тканью рубашки его грудь. Он медлил. Он смотрел на меня. Злость в его глазах боролась с чем-то еще, с каким-то внутренним принуждением, с отвращением к самому действию. Он не давил. Я лишь чувствовала леденящий холод стали на шее. Это ожидание стало невыносимым.

— И чего ты ждешь? — спросила я вдруг, и в моем голосе прозвучал тот самый вызов, что был в библиотеке. Я вгляделась в его черные глаза, пытаясь разгадать эту загадку.

Он замер. Потом его свободная рука медленно поднялась. Кончики пальцев, удивительно нежные, коснулись моей щеки. Провели по ней с таким трепетом, с такой странной, несовместимой с ситуацией нежностью, что у меня перехватило дыхание.

А затем, резким, яростным движением, он со всей силы всадил нож в кирпичную стену рядом с моей головой! Звук удара металла о камень оглушил меня. Я вздрогнула, зажмурилась, ожидая боли, но ее не было.

Когда я открыла глаза, он уже отошел на шаг. Его лицо было напряжено, будто он только что совершил над собой невероятное усилие.

— Завтра, — сказал он хрипло. — В полночь. Я открою портал. Будь готова.

Я, все еще прижавшись к стене, перевела дух.

— Какой портал? Куда? Зачем? И кто ты, наконец? — вопросы посыпались из меня, как из рога изобилия, в последней надежде получить хоть какие-то ответы.

Он отступил еще на шаг, его фигура начала словно растворяться в серой мгле комнаты.

— Твое зеркало. Я поставил на него метку. Завтра в полночь оно станет дверью в мой мир.

— В твой мир? — эхо повторило мои слова.

— Я… потом все объясню, — его голос стал глуше, дальше.

— А ты кто? — крикнула я ему вдогонку, чувствуя, как реальность сна начинает расползаться. — Хоть имя скажи! Я должна хоть что-то знать!

Он почти растворился в тени, но его ответ долетел до меня четко.

— Игнат.

В этом коротком, твердом слове прозвучала вся его тяжесть, вся боль и все безысходное упрямство.

— Тебе пора, — прозвучал последний шепот.

И меня снова резко закачало. Стены поплыли, свет померк. Меня будто выдернули за шиворот из этого каменного мешка и швырнули в бездну.

Я открыла глаза. Резко. Сердце колотилось как бешеное. Я лежала в своей кровати, уткнувшись лицом в ту же подушку. За окном светило неяркое, зимнее, но уже дневное солнце. В соседней кровати Вика храпела, свернувшись калачиком. В комнате пахло сном, теплом и вчерашними духами.

Тишину вдруг разорвал настойчивый, вибрирующий звонок. Мой телефон. Он гремел где-то в глубине моей сумочки, бесформенной кучи на стуле. Звонок был настойчивым, как стук в дверь.

Я с трудом оторвалась от подушки, словно пловец, всплывающий со дна. Подошла к сумке, стала рыться среди косметичек, платочков, чеков. Нашла. На экране ярко горело: «МАМА».

— Привет, — хрипло сказала я, снимая трубку.

— Ну, наконец-то! Я до тебя дозвонилась! — мамин голос звучал на высокой, взвинченной ноте. — Целый час тебе звоню! Ты что там, в спячку впала?!

— Нет, — тихо ответила я, прислонившись лбом к холодному стеклу окна.

Маму я знала. Она мастер по раздуванию из мухи слона и обожает драматические сцены. Если я беру трубку не с первого звонка — это уже повод для трагедии. И сейчас, как я и ожидала, она начала свою речь. Я почти не слушала, автоматически поддакивая «угу» и «ага», пока одной рукой выуживала из сумки непонятные предметы: два помятых пластиковых стакана из клуба, пластиковую вилку, две красивые, резные ложечки из кафе… Кто мне это насувал? Куча фантиков от конфет, кусок