Выжить в битве за Ржев. Том 5 - Августин Ангелов

всех фронтах. Особенно ожесточенные — на ржевско-вяземском направлении. Немецкие войска несут большие потери в живой силе и технике. За истекшие сутки нашей авиацией уничтожено и повреждено 87 немецких автомашин с войсками и грузами, 115 повозок с боеприпасами, 3 автоцистерны с горючим, 20 орудий, 18 зенитно-пулеметных точек, 31 миномет, взорваны склады с боеприпасами и склады с горючим, рассеяно и частью уничтожено до пяти рот пехоты противника, подбиты 3 самолета.

За последние два дня наши части, действующие на отдельных участках Ленинградского фронта, уничтожили свыше двух тысяч вражеских солдат и офицеров. Артиллерийским огнем и действиями разведывательных групп разрушено 12 блиндажей, 15 землянок и 3 наблюдательных пункта противника. Уничтожено 4 танка, 2 полевые артиллерийские батареи, 2 противотанковых орудия, 12 станковых пулеметов и склад боеприпасов. Захвачены трофеи: 8 орудий, 25 пулеметов, 15 минометов, 9 противотанковых ружей, 28 автоматов, 5 радиостанций, 20000 винтовочных патронов, больше тысячи мин, полтысячи ручных гранат, ракет и другого военного имущества.

Одна наша часть на Юго-Западном фронте в результате упорных боев с противником заняла три населенных пункта. Захвачены 2 танка, 4 орудия, 10 пулеметов, 88 винтовок и 140 ящиков патронов. На поле боя остались сотни вражеских трупов. Подразделение лейтенанта Полищука после упорного боя выбило немцев из деревни С. Товарищ Полищук в этом бою меткими выстрелами из винтовки уничтожил 8 гитлеровцев. В ходе боя на отважного лейтенанта напала группа немецких автоматчиков во главе с офицером. Выстрелом в упор Полищук убил офицера, схватил его автомат и, открыв огонь по вражеским автоматчикам, обратил их в бегство'.

Десантники слушали, раскрыв рты. Даже те, кто обычно скептически относился к политинформациям, сейчас глотали каждое слово. Потому что это были не просто слова — это были вести с Родины, от тех, кто остался там, за линией фронта.

— А на Москву немцы больше не попрут? Как вы думаете? — тихо спросил молодой десантник.

— Что значит — попрут? — возмутился политрук. — Москва стояла, стоит и будет стоять! Немцев отогнали от столицы еще в декабре. Надежно отогнали.

— Почему же тогда мы здесь? — спросил другой.

— Потому что здесь — все еще сохраняется немецкий ударный кулак, — ответил Оленин. — Вот потому здесь мы немцев с тыла бьем. Не даем им этот ударный кулак укреплять, чтобы и не подумали в сторону Москвы ударить. И наша задача — не позволить немцам перебрасывать резервы, перерезать им дороги, взрывать мосты, по которым они везут подкрепления. Каждый из вас, товарищи, — это гвоздь в крышку немецкого гроба. Запомните это.

Десантники притихли, больше вопросов не возникало. Они понимали, что комиссар говорит правду. Если не они остановят этот самый немецкий кулак, занесенный над Москвой на Ржевско-Вяземском выступе, то кто, кроме них?

* * *

В это время в штабной землянке собрались командиры. Комкор Казанкин. Новый начальник оперативного отдела его штаба Кравченко, назначенный на замену недавно пропавшему без вести на самолете при попытке связаться с Большой землей по воздуху. Особист Салов. И, разумеется, новоприбывшие Ловец, Липшиц и Смирнов. В углу возле рации по-прежнему дежурил Ветров. Карты местности лежали на столе, подсвеченные керосиновой лампой. Снаружи в овраге слышались голоса десантников — они переговаривались, смеялись впервые за долгое время.

— Отлично, что связь наладили, — сказал Салов. — Молодцы ваши связисты. Теперь мы слышим Центр, и Центр слышит нас.

— А почему вы не слышали раньше? — спросил Ловец. — Я понимаю, что батареи сели. Но неужели вы не пытались отправить связных за эти две недели?

Салов помрачнел.

— Тут, товарищ майор, дело похуже, чем просто батареи, — ответил он. — Когда мы высаживались в январе, несколько радистов вместе с рациями и таблицами кодов попали в плен. Приземлились они не в расчетных местах, а прямо на головах у немцев. Часть их немцы перебили, но некоторых взяли живыми.

— И кто-то заговорил? — спросил Липшиц.

— Мы подозреваем, что да, — кивнул Салов. — Единую таблицу радиосигналов, которую утвердили в январе перед началом операции, пришлось срочно менять. Немцы ее, скорее всего, расшифровали или получили от перебежчиков.

— А что же новая таблица? Она тоже до вас не дошла? — спросил Ловец.

— Не дошла, — ответил Казанкин. — Ее вручили начальнику штаба 250-го полка. Он вылетел с Большой земли к нам сюда, в немецкий тыл, — и пропал без вести вместе с самолетом. Из-за отсутствия связи мы и не смогли наладить взаимодействие с 50-й армией при попытке прорваться через Варшавское шоссе.

В землянке повисла тяжелая тишина. Сбитый самолет, погибший начальник штаба, отсутствие связи, повлекшее потери, которых можно было избежать, если бы не роковое стечение обстоятельств.

— А вы не пробовали наладить связь через аэродром? — спросил Липшиц. — Через легкие самолеты, которые к вам все-таки иногда прилетают?

— Пробовали, — ответил Кравченко. — Когда на наш аэродром сел очередной У-2, Казанкин отправил с ним прежнего начальника оперативного отдела. С донесением в штаб Западного фронта.

— И что? — спросил Ловец, хотя уже понял, каким будет ответ.

— Самолет не долетел, — тихо сказал Казанкин. — Тоже пропал без вести. Совсем недавно. Пятнадцатого марта. Сгинул где-то в заснеженных просторах. Хорошие были ребята тот летчик и начальник оперотдела. Молодые. У обоих жены остались, дети.

Все помолчали. Никто не знал, что сказать. Потери на войне случаются каждый день, но терять людей вот так, — где-то на необъятном просторе без шанса найти и хотя бы достойно похоронить, — было особенно горько.

Салов, чтобы разрядить обстановку, постучал пальцем по лежащей на столе радиограмме, только что полученной и расшифрованной Ветровым.

— Есть и хорошие новости, — сказал он. — Наш Верховный Главнокомандующий товарищ Сталин подписал приказ. Товарищу Казанкину присвоено звание генерал-майора.

— Поздравляю, товарищ генерал-майор, — Ловец первым протянул руку. Следом — Липшиц, потом остальные.

Александр Федорович, — теперь уже генерал-майор, — пожал руки, но улыбка его была сдержанной.

— Спасибо, товарищи, — сказал он. — Только вот немцы поздравлять будут по-своему. Они атакуют наш периметр по всей линии. Бои уже вторые сутки не стихают.

— Линия обороны у вашего корпуса слишком длинная, — заметил Ловец, глядя на карту. — Тридцать пять километров.

— Тридцать пять, — подтвердил Казанкин. — А людей — меньше двух с половиной тысяч осталось в строю после неудачной попытки прорыва навстречу 50-й армии. Теперь получается, что на километр —