Песнь Ариадны - Guiltythree

«Ах, я бы с удовольствием продолжил… но сейчас ещё не время. Было приятно познакомиться, юная Кассия. До следующей встречи».

С этими словами он сделал шаг назад.

И затем огромная расщелина Врат Сна разрезала ткань реальности в сердце ОССК, обрушившись вниз и разрезав дорогу пополам.

По мере того, как разлом расширялся, в его глубинах открывалась та самая голодная бездна, которую она чувствовала раньше, во всём своём душераздирающем безумии, и Кэсси издала тихий стон, пытаясь против своей воли отползти от неё.

Когда две мягкие руки протянулись к ней из теней, воспоминание оборвалось. Возможно, потому что она наконец упала в обморок, потеряв слишком много крови.

…Существо отпустило воспоминание, всё ещё ощущая отпечатанную в нём боль, и оттолкнуло его.

Оно шаталось.

«Кассия… Кэсси».

Песнь Павших.

Да… так её звали…

Глава 2727

Существо вспомнило своё имя.

Её звали Кассия, Песнь Павших. Слепая провидица, которой было суждено стать свидетельницей судьбы…

Или, по крайней мере, так было.

В конце концов, судьба оказалась разорвана и изувечена. Она сама её изувечила. Судьбе было нанесено смертельное ранение теми самыми существами, которые должны были быть её глашатаями, и теперь она распадалась, поскольку обещанное будущее перестало существовать.

Песнь Павших больше не была просто свидетельницей. Теперь она стала архитектором того, что должно было наступить. Разрушение, спасение… какой бы конец ни ждал их в будущем, она построила бы его своими собственными хрупкими руками.

«Подходит ли мне это Истинное Имя?»

Существо — Кассия — вновь созерцало тёмную бездну разбитых воспоминаний. Теперь, когда она знала, кем была, она могла лучше различить, какие из них принадлежали ей самой.

Но недостаточно хорошо, чтобы обрести ясность.

Кажется, она была странным существованием. Кем-то, кто проживал десятки жизней одновременно, познавая мир через бесчисленные проводники своего тонкого Аспекта. Через тех, кто был силён, и тех, кто был слаб; тех, кто служил ей, и тех, кто нет. Через мужчин и женщин, обычных людей и Пробуждённых, молодых и старых…

Воспоминания об их жизнях переплелись с её собственными, неотделимо. Более того, воспоминания о прошлом переплелись с воспоминаниями о будущем — том, которое уже не наступит, по крайней мере теперь.

Были и воспоминания, которыми она вообще не должна была обладать. Целый океан, давящий на неё сокрушительной тяжестью вечности… воспоминания о мирах, что погибли, о древнем прошлом, стёртом со страниц истории ходом времени.

«Что же со мной произошло?»

Она знала, кем была, но кто она теперь?

Как она оказалась в этом океане воспоминаний?

Какова её цель здесь?

Она медлила, пока внезапное осознание не поразило её.

«Эти воспоминания… это я».

Они были строительными блоками того, что делало Кассию той, кем она была.

Она была разбита, и теперь ей предстояло собрать себя обратно из этих осколков.

Если форма, которую она создаст, будет истинной, женщина по имени Кассия продолжит существовать.

Если нет… её место займёт нечто иное.

Если ей не удастся полностью соединить осколки, её существование будет рассеяно ветром.

«Как иронично…»

Похоже, ей сначала нужно было построить Лабиринт, чтобы выбраться из него.

Тот мужчина, Астерион, сравнивал её с Ариадной. Но он ошибался… Песнь Павших была не только Ариадной, предательской принцессой Крита.

Она была также Миносом, её царём. Она была также Дедалом, построившим Лабиринт по его приказу. Она также была Минотавром, заточённым во тьме и вынужденным питаться человеческой плотью.

Она была также Тесеем, убившим и чудовищного брата, и наивную сестру, давшую ему спасительную нить.

Вот почему неудача убить её в тот день стала роковой ошибкой, которую невозможно было исправить. Порождение Снов был ужасающим противником… настолько, что вряд ли в мире нашлось бы существо, способное одолеть его ненасытную злобу.

Так что в конечном итоге его погубит его же собственный голод.

Щупальца Воли протянулись к морю воспоминаний, ухватив десятки из них и притянув к себе.

Сначала она поглотила крошечный, незначительный осколок.

Воспоминание, возможно, было незначительным, но более чётким и ярким, чем почти любое другое. Его грани были жестокими и острыми.

В том воспоминании она была юной, испуганной девочкой, лежащей на холодном камне, в то время как звуки тёмного моря накатывали на неё, наполняя сердце ужасом. Мир был жестоко тёмным, лишённым всех форм и красок. Она была слепа, слаба и бесполезна. Она была жива лишь благодаря доброте других, и даже если она была слишком напугана, чтобы думать об этом, она знала, что чаша их доброты может иссякнуть в любой момент.

Её спутники теперь находились позади неё, ведя тихий разговор. Звук их голосов разбудил её, и теперь ей не удавалось снова заснуть.

«Как ты узнал, что я Наследие?»

Это был голос Неф. Нефис была той, кто спас её тогда, когда Кэсси потерялась во тьме, проливая слёзы в ожидании одинокой и ужасной смерти. Даже сейчас, слыша её голос, Кэсси чувствовала тепло… Нефис была подобна одинокому лучу солнечного света во тьме, окутавшей её мир, даруя не просто утешение.

Даруя надежду.

«Всё просто. Я слышал, как Кастер упоминал об этом. Он отчитывал других Спящих и говорил, чтобы они относились к тебе с уважением».

Этот голос принадлежал Санни, их новому спутнику.

Санни был в основном чужаком… но для Кэсси он был особенным.

Потому что однажды, во время их дней в Академии, она увидела видение его прошлого. В том видении он тихо праздновал свой день рождения в день зимнего солнцестояния, скрываясь от пронизывающего ветра и ядовитого смога окраин в ржавом грузовом контейнере.

Из-за того видения он был единственным Спящим, чьё лицо знала Кэсси. Она уже была слепа к тому времени, когда прибыла в Академию, так что все остальные — даже Нефис — были для неё как бестелесные голоса, доносящиеся из темноты.

Но у Санни было лицо. Слышать его и знать, как он выглядит, снова заставляло Кэсси чувствовать себя человеком, и поэтому она очень ценила его голос.

«Могу я задать ещё один вопрос?»

Кэсси оставила попытки снова заснуть и открыла глаза в темноте, любопытствуя, что же он спросит.

Санни произнёс прямым, безразличным тоном:

«Почему ты обременяешь себя ею?»

Она замерла.

Нефис, казалось, слегка улыбнулась.

«Почему? А ты бы не стал?»

Его ответ последовал после короткой паузы, звуча холодно и недовольно:

«Нет».

Нет.

«Ах…»

Это было больно.

Она отпустила воспоминание, чувствуя, будто его грани порезали её Волю.

Забавно, как многое иногда может зависеть от одного слова. То единственное слово окрасило её впечатление о Санни