Девушка со спицами - Мария Кузьмина

из школьного коридора в кабинет директора Ильи Петровича Барокко, посетитель терялся от неожиданного контраста. Тяжёлые бордовые портьеры, тёмный паркет, за́мковая люстра с восемью рожка́ми, такие же бра на стене над столом. Будто не директорский кабинет, а портал в завораживающую мешанину стилей прошедших веков. Стеллажи на двух стенах справа поражали воображение – полки занимали сплошь чучела животных. Кого тут только не было! Румяна даже приоткрыла рот от удивления. Дикие зверушки и вполне домашнего вида коты, птицы – знакомые лесные и диковинные экзотические. На верхней полке восседал ворон, самый крупный экземпляр из птичьих; головой он едва не упирался в потолок. Кто занимал нижние полки, рассмотреть не удавалось: угол, отданный зверинцу, был заставлен массивной мебелью. Вокруг низкого столика с перламутровой инкрустацией, занимая всё оставшееся пространство, толпились три вычурных кресла на кривых ножках и пара пуфов, покрытых шкурами. Слева от зверинца стоял огромных размеров письменный стол с зелёным сукном. На столе – лампа с витражным абажуром, органайзер для канцелярии и какие-то папки.

До полного сходства с кабинетом естествоиспытателя из какого-то старинного романа этому неживому уголку не хватало, пожалуй, камина. И на нём парочки склянок с чьими-нибудь заспиртованными мозгами. Впрочем, у Барокко были свои секреты, и хранились они не на виду.

Посетители по-разному толковали такое необычное убранство кабинета директора. Кто-то, вздрогнув от неожиданности, успокаивал себя мыслью, что он, по всей видимости, преподаёт биологию. Другие были уверены, что директор заядлый охотник, тем более что на стене над креслом висел необычного вида топорик – старинная секира. Румяна же, впервые оказавшись в кабинете Ильи Петровича, поняла для себя одну вещь: хозяина и животных объединяла существенная деталь. У всех были мёртвые глаза.

В остальном облик директора настойчиво внушал мысли о его привлекательности – слишком похож на типичного героя-искусителя из дамских романов. Атлетически сложённый брюнет, ростом и возрастом – выше среднего, одет изысканно и сообразно с обстановкой кабинета. Поверх шёлковой кремовой сорочки – расшитый бисером жилет цвета крепкого кофе, отчаянно гармонировавший с шоколадными брюками. Пиджак висел на костюмной вешалке за столом возле стены. Из кармана жилета свисала золотая цепочка, а со лба – густая седая прядь.

Всё это великолепие директора Румяна смогла оценить, когда, приветствуя её, Барокко встал из-за необъятного стола и приблизился к гостье.

– Так вот вы кто, Румяна Игоревна Нарекаци! Та самая «милая девушка», которая приносила документы нашему досточтимому профессору Троппу!

Он взял её правую ладонь обеими руками и слегка потряс в знак приветствия. Руки были неожиданно тёплыми и приятными, а жесты сочувствующими. Если, конечно, не смотреть в его глаза.

– Видимо, я должен попросить прощения за моих мальчиков. Похоже, они несколько перестарались. Вообще, они следят за дисциплиной, помогают мне. – Губы Барокко сложились в извиняющуюся улыбку. – Что они вам сделали?

– Они смотрели на меня и смеялись.

Румяна отвела взгляд от директора и разглядывала мёртвый зверинец на полках. На мордочках застыли разные гримасы. Были ли они такими в жизни, или это изготовитель чучел придал им то выражение, какое ему вздумалось?

– Понимаю, вам было неприятно. – Барокко сверлил взглядом лицо учительницы, пытаясь найти в нём что-то важное для себя. – Но давайте посмотрим с другой стороны…

Румяна перевела взгляд на директора и перебила его:

– Почему же неприятно? Вот если бы они смотрели на меня и плакали – это было бы гораздо хуже!

– Какая вы… интересная… – Директор попытался поймать её взгляд.

Но смотреть долго в мёртвую пустоту глаз живого директора ей было неуютно. «Как чёрные дыры», – подумала Румяна, которая накануне уснула за чтением книги об астрономических тайнах. Что там происходило в загадочных космических дырах, она узнать не успела, но, скорее всего, ничего светлого ждать из черноты не стоило. Вот и Барокко пытается сбить её с толку этими ложно-ласковыми жестами. Она мягко выдернула ладонь из уютного рукопожатия и отошла к креслам.

Барокко молча наблюдал за гостьей. На самом деле он согласился на эту авантюру с назначением «учителя-на-замену» только из-за заверений его протеже Ампирова в том, что девушка покладиста и на редкость послушна. Директор очень ценил эти качества, а если к ним прилагались благодарность и признательность, – такие люди были для него самыми удобными и желанными подчинёнными. Но что-то в этой взлохмаченной учительнице смущало его. И он решил выяснить что. Барокко подался к столу и что-то вытащил из ящика, пошумев ключами. Румяна обернулась на звук.

– У меня тоже есть ключи, да. – Барокко усмехнулся и кивнул на Румянины серёжки и кулон. Она невольно дотронулась до подвески-ключика. – Какие секреты открывают ваши ключики?

– Если вам скажу, это будут уже не секреты, – ответила Румяна.

Барокко приподнял брови: Ампиров ничего не перепутал, она точно – покладистая и послушная? Он недовольно сжал губы и, взяв что-то из ящика стола, подошёл к Румяне.

– Пожалуйста, присаживайтесь, Румяна Игоревна. – Директор указал на одно из средних кресел, а сам изволил занять самое большое. – Я пригласил вас, чтобы ближе познакомиться. Вы всё-таки моя новая сотрудница… – Барокко окинул её взглядом, от которого дамы обычно впадали в трепет и нервозность, принимались разглаживать юбки, поправлять причёски, прикусывать губы.

Румяна даже не смотрела на собеседника. Она смотрела на ворона: из всех чучел он казался ей наименее… мёртвым.

Барокко откинулся на спинку и продолжал более тихим голосом, не оставляя надежды привлечь её внимание:

– Ампиров отзывался о вас как об очень… скажем, лояльном сотруднике.

– Винир Виленович был добр ко мне. – В исполнении Румяны эта дежурная фраза звучала на редкость искренне.

– Тогда почему вы решили сменить сферу деятельности? – С этим вопросом Барокко попал в точку, поскольку Румяна вздрогнула и наконец посмотрела на него.

– Это не из-за Винира Виленовича, – поспешно сказала Румяна. – Вовсе не из-за него, – повторила она, тряхнув для убедительности головой.

– Тогда в чём причина? – Барокко раскрыл зажатую ладонь, в ней блеснула латунь. Предмет светло-жёлтого металла напоминал деталь – втулку или нечто подобное, какую-то коротенькую трубку. Присмотревшись, Румяна поняла, что это что-то вроде окуляра. Действительно, Барокко ловко водрузил прибор на левый глаз. Вещица оказалась моноклем.

– А зачем вам это, Илья Петрович?

– Это чтобы лучше видеть…

«Чтобы лучше видеть тебя, дитя моё», – вспомнила Румяна строчку из старой детской сказки, которую нашла в библиотеке академика.

Вставив монокль, Барокко прикрыл правый глаз и уставился на Румяну левым; через линзу тот казался ещё более чёрным и страшным. Он напряжённо всматривался в неё, даже схватился за подлокотники и немного подался вперёд. На