Ученик гоблина 5 - Марко Лис

— Учитель, — не оборачиваясь, спросил я через плечо. — Вам раб случайно не нужен? Могу загнать этого десятника в такие долги за исцеление, что ему придётся отрабатывать их несколько циклов.

— Это лишнее, — поспешно вмешался Эрвин.

Гоблин осторожно вошёл в поле моего зрения, но приближаться не рискнул.

— Уверен, что десятник уже всё осознал и сделал правильные выводы. Ведь так, Ирг?

По свирепому, налившемуся кровью взгляду орка было трудно понять, что именно он там осознал. Прямо сейчас в его голове творилась жуткая каша из боли и уязвлённой гордости. Но всё же остатки инстинкта самосохранения у него уцелели. Бросив ещё один выразительный взгляд на занесённый над ним дубовый монолит, Ирг кое-как переборол себя и едва заметно кивнул, признавая поражение.

Старик Зуг’Гал снисходительно накинул на него простейшее исцеляющее плетение, вскользь заметив, что для такой туши этого более чем достаточно. Спустя пару минут десятник более-менее пришёл в себя. Хмурясь, он резким движением руки сам вправил выбитую челюсть, глухо крякнул и сумел-таки подняться на трясущиеся ноги.

— Ничего не забыл? — я выразительно кивнул на валяющуюся на полу тряпку.

К этому моменту пролитый чай уже давно успел впитаться в глубокие щели между половицами, и тереть тёмные пятна было абсолютно бессмысленно. Но в данный момент важна была не чистота, а сам факт признания орком своей неправоты.

* * *

— Господин, прибыл представитель семьи Заакив.

Драконид неторопливо оторвался от чтения фолианта и едва заметным жестом велел слуге впустить гостя. Тот почтительно поклонился и, не смея поворачиваться к хозяину спиной, отошёл к дверям.

Менее чем через минуту тяжёлые створки вновь отворились. Всё тот же слуга распахнул их до самого упора. Он дождался, пока коренастый гном в бесформенном дорожном плаще пройдёт мимо, и сразу же бесшумно затворил двери, оставив своего господина наедине с пришедшим.

— Приветствую вас, Адаль Асим Кадха, — гном резким движением скинул глубокий капюшон, открывая бородатое лицо.

— Не ожидал увидеть в своём доме сына семьи Заакив, — лишённым всяких эмоций тоном отозвался хозяин кабинета.

— Вы договаривались с моим отцом…

— Про уговор с твоим отцом я прекрасно помню, — прохладно перебил драконид. — Но не припоминаю, чтобы приглашал кого-то из вашего семейства к себе в гости. Сейчас далеко не лучшее время для подобных визитов.

— Я бы не осмелился прийти без веской на то причины, — гном упрямо вскинул подбородок. — Вы обещали позже, когда вся эта суматоха утихнет, передать нам хотя бы одного из беглой троицы. Они должны предстать перед главами родов, чтобы дать официальные показания о том, что творится в оставленных залах наших подземелий. Мы склонны считать, что Хранители убивали в том числе и представителей собственного народа, дабы сохранить свою жуткую тайну.

— Вот именно. Ключевое слово здесь — «когда всё утихнет».

— Да, я понимаю… и ни в коем случае не пытаюсь форсировать события.

— Тогда зачем ты здесь?

— До нас дошла надёжная информация, что человек вместе с гоблинами собирается покинуть Сольг уже в самое ближайшее время.

— Благодарю за столь ценную информацию, — драконид с напускным почтением слегка склонил голову. А когда поднял её, в его глазах блеснул опасный огонёк. — На будущее, если тебе вдруг взбредёт в голову снова заявиться сюда, чтобы, например, поведать мне о том, что солнце встаёт на востоке, а рыбы живут исключительно в воде, то не стоит этого делать.

Бородатое лицо гнома дёрнулось, как от пощёчины. Он застыл с полуоткрытым ртом, ошарашенный такой отповедью и явно не зная, как правильно реагировать на подобную издёвку.

— Я дал обещание, — жестко отрезал Адаль. — И я его выполню. Мне прекрасно известно абсолютно обо всём, что происходит в МОЁМ городе. Никуда эти трое не денутся. А теперь покинь мой дом.

Глава 4

— Мастер Зуг’Гал, неужели это действительно было настолько необходимо, нэк?

— Эрвин, ты не хуже меня понимаешь, как устроен этот мир. И не нужно сейчас делать такое лицо. Ты гоблин, приближённый к троллю. И не какому-то рядовому, а сильному и уважаемому сотнику. Значит, прекрасно осознаёшь природу таких рас. Иначе попросту бы не выжил среди них, нэк.

Шаман говорил уставше и даже не глядя на собеседника. Ему это было ни к чему. Старик и без того слишком хорошо знал, какие мысли сейчас судорожно метались в голове у юного гоблина, и какие эмоции искажали его зелёную морду. Опыт многих лет позволял видеть насквозь — никакими уловками этого уже не скрыть.

— Благодарю вас, Великий.

— За что же ты высказываешь свою благодарность? — старик слегка скосил на него свои жёлтые глаза, в которых на миг блеснула опасная искра.

— Вы правы, я плохо послужил своему господину. Если бы я как следует подготовился и собрал полную информацию, то ничего этого не случилось бы. А так… из-за моей глупой оплошности хозяин едва не потерял своего верного слугу.

— Пустое, нэк, — шаман пренебрежительно отмахнулся костлявой ладонью. — Никто твоего орка убивать не собирался. Слишком ценный ресурс. К тому же, узнай он заранее про Меноса, вряд ли бы что-то изменилось в его действиях. Скорее даже наоборот, всё стало бы только хуже.

Зуг’Гал зловеще усмехнулся, обнажая острые пожелтевшие зубы, и продолжил:

— Такова уж их орочья природа. Каждый вызов заставляет их дурную кровь бурлить. А если этот вызов брошен кем-то слабым и ничтожным, например, человеком, то даже самые умные и рассудительные из них не в силах совладать со своими первобытными инстинктами. Верховный шаман Золид из клана Тлеющего черепа тому наглядный пример.

— Получается, вы заранее всё знали… И специально подстроили, чтобы десятник Ирг уже сейчас понял своё истинное место, нэк? — молодой гоблин с благоговейным ужасом почти в точности повторил недавние слова старшего соплеменника, до которого наконец-то дошёл весь масштаб чужой интриги.

— Это единственный известный мне метод, который гарантированно вправляет мозги серокожим, нэк. Я прожил на этом свете достаточно долго, чтобы понимать простую истину, что нельзя тащить в серьёзный бой подобный нарыв. Такие гнойники гордыни нужно безжалостно вскрывать сразу, при первых же симптомах. Иначе потом, в разгар сечи, всё может обернуться для нас великой бедой.

— Вы очень мудры, Мастер.