Возвышение - Александр Изотов

Моей целью была ещё одна стрела, которая лежала на бережке совсем близко к воде… До берега мне удалось допрыгать в тот момент, когда орущий от боли зверь сначала ошарашенно поднял с песка кусочек своего уха, а потом, наконец заметив меня, рванул к своему мечу.

Я успел упасть и дотянуться до стрелы как раз в тот момент, когда он, выхватив из ножен меч, развернулся с диким окровавленным оскалом. Я застыл на животе в странной позе, вытянув лук вперёд… Снаряд уже был на тетиве, но я двинул почему-то только мизинцем и безымянным пальцем, при этом не отпустил стрелу.

Зверь клюнул на уловку и тут же скользнул в сторону, отмахиваясь мечом… и спустя мгновение дёрнулся, получив стрелу в глазницу. Да так и завалился назад, таращась здоровым глазом на Небо, которое, как оказалось, умеет карать.

Ошарашенный, я сел голым задом на мокрый песок и вытаращился на лук в своей руке. Кончики пальцев, только что отпустивших стрелу, ещё чуяли звон тетивы… Разгорячённая кровь не желала успокаиваться, и я подумал, что так же спокойно мог бы расстрелять ещё целый отряд зверей.

Это что такое, на хрен, только что было⁈

Всё событие, от пуска первой стрелы до падения мечника на спину от смертельного укуса второй, заняло едва ли пару секунд. Я оглянулся назад — плачущие и испуганные девушки тащили к берегу свою госпожу и, хоть оглядывались на меня со страхом, всё равно двигались в мою сторону.

Меня удивило не то, что я промахнулся первый раз мимо мечника… Нет, я не промахнулся! Я знал, что стрела полетит именно так — царапнет ему висок и срежет ухо. Я знал, что, если бы прицелился прямо в затылок копейщика, тот бы увернулся, почуяв опасность.

У него было отличное чутьё, а у мечника чутьё было похуже. Я всё это знал… Знал в тот момент, как взял в руки лук.

Каждая траектория, каждое обманное движение глаз и пальцев было осознанным. Не мной, но тем даром, который… который… Газриэль⁈ Как его там… Разящий Рок?

Стрела в глазе демона, которого мы нашли в пещере, намекала, что этот Газриэль и вправду был лучником. Так это и есть его дар⁈ Это и… и воздушная стихия? Разящий Рок… Теперь я, кажется, понимаю, почему его так прозвали.

Два светлячка влетели мне в грудь, но я даже не шелохнулся. Так и таращился на боевой лук, сжимая и разжимая кисть, и прислушиваясь к своим ощущениям. Никогда не чувствовал это оружие, как продолжение своих рук…

Девушки наконец выбрались на песок. Устало плюхнулись в пяти шагах от меня, измазанные едва ли не по пояс в грязном иле. Втащили зверицу, у которой на животе уже темнел здоровый синяк.

Я снова оглянулся на тяжкий путь, который проделали первушки от камышей — на воде этот путь был отмечен чёрной мутью до самого берега. Метров двадцать, наверное… А я как-то проскочил его всего за пару секунд.

— Дышит, Лида, она дышит! — одна из первушек прислушалась, потом упёрлась ладонями в грудь зверице. Кажется, эта первушка — воздушница.

Через пару мгновений госпожа закашлялась, отплёвывая воду, а потом, замычав от боли, повернулась на бок и согнулась. Да, по рёбрам она получила здорово.

Первушки снова в унисон зарыдали и кинулись обниматься с госпожой. Все перемазанные в песке и грязи, то плачут, то смеются. Я лишь закатил глаза… Ну и сколько будет продолжаться эта слезливая феерия?

— Лида, Заряна… — послышался сиплый голос зверицы, — Как вы… Как вам удалось…

Она была ко мне спиной, и первушки лишь молча показали в мою сторону. Зверица обернулась, тут же вскинулась, усаживаясь, а служанки спрятались за её спину.

— Первушник…

— Мир вам, госпожа зверь, — я сразу положил лук перед собой и примирительно поднял руки, — Я никого больше убивать не собираюсь.

Зверица несколько секунд молча изучала меня.

— Ты и есть тот… тот незнакомец? Тебя я почуяла?

Врать смысла особого не было, и я кивнул.

Фрида, так её звали, встала и гордо вскинула подбородок, даже не пытаясь прикрываться. Словно наградила меня близким зрелищем её наготы. По её скованным движениям было видно, что огромный синяк на рёбрах болел нещадно…

Они даже не стали сразу одеваться. Взяли скомканную одежду, прошли на другую сторону островка, где смыли с себя весь ил. Уже не смеялись, не веселились, только плескались, да время от времени первушки всхлипывали.

Затем они оделись в длинные белые мантии. Правда, тонкие, те быстро намокли от влажных тел, и… кхм… я бы сказал, что так девушки стали выглядеть ещё привлекательнее. Хоть я уже и видел всё, что только можно, но мокрая ткань, прилипшая к телу, будоражила воображение ещё сильнее, чем явная нагота.

Я, кстати, тоже времени зря не терял. Прошёл к зверям, оттащил тело мечника к копейщику, и опытным мародёрским взглядом стал присматриваться к их одежде… Девки оделись, благодарить меня не хотят, а я что, должен тут им голым задом за просто так блистать?

Штаны были великоваты, и на поясе пришлось сделать лишнюю дырку. Я опасливо замер, когда потянулся к копью, так и торчавшему из песка… Мало ли, а вдруг один дар вытеснил другой?

Пальцы коснулись древка. Фу-у-ух! Нет, к счастью, техника Скорпионов не оставила меня… Но копьё, это копьё, я к нему уже привык, даже как-то приелось уже. Нет-нет мой взгляд так и блуждал в сторону боевого лука, лежавшего у воды. Что-то внутри меня чуть не переворачивалось, делая сальто от радости — Марк, ты лучник! Ты стреляешь так метко, что… что даже Рычок бы не посмел теперь смеяться!

Я и сам едва не подпрыгивал от этого осознания, кое-как сдерживаясь… Руки прямо чесались, чтобы снова лук схватить и проверить. Я буквально горел от желания снова испытать это удовольствие — когда ты спускаешь тетиву, и стрела летит туда, куда тебе надо. Будто мой мозг сам ею движет и направляет.

Молчание затягивалось… Девушки, приводившие себя в порядок гребешками, то и дело смотрели в мою сторону. Они явно не знали, как себя со мной вести. А зверица слишком сильно мучилась от боли, чтобы думать. Она и так с трудом сидела, мучительно морщась от боли, но позволила служанкам себя расчесать и уложить волосы.

Я долго сидел, ожидая, когда мне уделят внимание. Куда-то бежать я пока не собирался — давно понятно, что если оставаться внутри системы, то поднимаешься по ступеням