Шторм - Вячеслав Кельвин

«Вот уж кто понимает разницу между живым и мёртвым», — мелькнуло у него в голове. Он вспомнил, как Жора впервые увидел их подземный огород. Он, присев на корточки, почти полчаса молча наблюдал за жухлыми ростками под сиреневым светом ламп, будто пытался расшифровать послание. Потом потрогал один бледный стебелёк подушечкой грубого пальца, осторожно, как касаются чего-то бесконечно ценного.

«Хрупкое», — хрипло выдавил он тогда. И в этом слове был не страх, а обет. Признание долга. Потому что всё хрупкое в этом мире требовало защиты. От шторма, от радиации, от голода, от таких вот ядовитых пятен, которые в защите не нуждались. Они только расползались. Этот рыжий мох был полной противоположностью хрупкого зелёного ростка — он не был хрупким, он излучал опасность.

Матвей достал карту. Надо пометить, чтобы в следующий раз знать, к какой стороне улицы лучше прижиматься.

Жора шёл первым, прокладывая путь. Матвей смотрел по сторонам, пытаясь сопоставить остатки ориентиров с картой в голове. Город-призрак. Ни звука, кроме хруста пепла под ногами, собственного хриплого дыхания в противогазе и изредка шума ветра.

Они шли около часа. Матвей время от времени отмечал на карте дома, к которым можно будет вернуться, осмотреть их внимательно, квартира за квартирой. Он старался пометить не только дом, но и указать места обрушения, через которые можно было попасть в дома, не заходя в подъезд, не поднимая шума. А пепел с неба продолжал падать, накрывая город тишиной.

Именно тишину и нарушил далёкий, но отчётливый звук. Лязг металла. Приглушённая команда. Жора вздрогнул и резко поднял руку. Они оба замерли, затаившись за грудой кирпича, бывшей когда-то стеной павильона. Из тумана, в сотне метров, вышли шесть человек.

Не «дикие». В военной форме. Камуфляж, не самодельный, а фабричный, потрёпанный, но целый. Автоматы на груди. Трое шли впереди, строем, не спеша, не шаря по развалинам, как мародёры. Двое замыкали. Они патрулировали. Один что-то говорил в рацию. Матвей не разобрал слов, но тон был спокойным, деловым. Холодный пот стекал по его спине под слоями одежды. «Штыки». Они были уже так близко.

Патруль остановился в пятидесяти метрах, у перекрёстка. Военные с оружием наготове осматривали подъезды и крыши. Но был и ещё один, шестой. На шее, через ремень, у него висел небольшой плоский столик-планшет. На нём лежала стопка потрёпанных карт и несколько цветных карандашей.

Матвей осторожно вынул из кармана пластиковую коробочку — простейший самодельный сканер, собранный на ардуино их механиком, а по совместительству — электриком, электронщиком и ещё много кем. Достал из отсека на груди провод с разъёмом, подключил к коробке. На ней замерцал зелёный индикатор, ожил крошечный дисплей. Он нажал кнопку. Цифры на экране побежали, сменяя частоты. В шлеме раздалось тихое шипение, свист — сканер шарил по эфиру, ища работающие передатчики.

Через три секунды в наушниках прорезался голос. Чёткий, без помех — военные работали на короткой дистанции, без шифрования, не боясь, что их услышат.

— ...Идёт она, значит, голая, прикрывается полотенцем, а я делаю вид, что сплю. Проходит мимо, на цыпочках, а я ка-а-к вскочу! Она визжит, полотенце от страха выбросила...

Жора рядом тихо фыркнул, но тут же замер.

— Хватит эфир засорять! — ворвался командный голос, жёсткий, режущий. — Не в пивнушке. Тут тебе и башку прострелить могут. Следить за проёмами!

Солдаты замолчали, направили автоматы в сторону ближайших разрушенных домов.

Один из военных, похожий на старшего, кивнул на ближайшую девятиэтажку, у которой обрушился один угол.

— Вон та высотка. Подвал. Дверь в него целая. Закрыта. И окна на первом этаже забиты изнутри металлом. Свежая работа. Ставь «Проверить с группой». Возможно, гнездо «крыс».

Шестой, картограф, молча перелистнул верхнюю карту. Его движения были быстрыми и точными. Он что-то отметил карандашом. Голос у него был сухим, без эмоций, как диктор, зачитывающий погоду:

— Отметил. Дом сорок два по улице Труда. Предыдущая метка в этом районе — гаражный кооператив «Факел». Четыре месяца назад обнаружены следы костров, организованное складирование металлолома. Пометил как «Потенциальный ресурс. Требует зачистки».

— Зачистим, — равнодушно бросил второй военный, поправляя автомат. — Как генерал прикажет, так и сделаем. Наведём порядок. Сначала учтём всё, что можно. Людей — в первую очередь. Рабочие руки всегда в дефиците. Пометь ещё: проезд перекрыт обломками зданий, провалами в земле. Подход только пешими группами. Или расчистка спецтехникой.

— Не дадут на ловлю «крыс» технику, — раздалось в эфире. — Пешком придётся идти.

— Да ладно тебе. Зато повеселимся. Может, бабы там будут, — откликнулся кто-то из солдат, и в голосе его послышалась плотоядная усмешка.

— С подвальными бабами связываться опасно. После того случая, когда сержанту откусили…

— Тишина в эфире! — рявкнул старший. — Идём к следующей точке.

Матвея бросило в холодный пот. Это было не просто патрулирование. Это была инвентаризация. Они методично, дом за домом, квартал за кварталом, выискивали и клеймили всё, что ещё шевелилось в этом мёртвом городе. «Проверить», «Ресурс», «Зачистка». Его подвал, его убежище, его дом — было теперь просто вопросом времени, когда они пометят его на своей карте.

Патруль медленно двинулся дальше; картограф постоянно сверялся с домами и делал новые пометки. Они обсуждали подступы, укрытия, потенциальные ловушки — не как жертвы, а как хищники, изучающие территорию будущей охоты.

Вскоре сигнал от них ослаб, связь с ними оборвалась. Матвей отключил сканер.

Жора сжал его руку выше локтя: сила его хватки говорила сама за себя — сиди тихо. Не дыши.

Они просидели, затаившись, ещё десять минут после того, как патруль скрылся из виду, пока эхо их шагов окончательно не растворилось в тишине.

Казалось, прошла целая вечность. Матвей выдохнул струю горячего воздуха. Стекло противогаза тут же запотело. Только тогда он позволил себе пошевелиться. Его ноги затекли, в ушах стучало.

— Слышал? — просипел он, и его голос прозвучал чужим даже для него самого. — Я подключился к их частоте, и тебе транслировал.

— Слышал, — хрипло отозвался Жора. В его глазах, полных животного страха, теперь поселилось и новое понимание.

— Ходят, намечают точки для зачисток.

— Ставим метку, — тихо сказал Матвей, выводя на своей потрёпанной карте не просто «ВОЕН. ПАТР.», а жирный восклицательный знак и короткую черту — направление их движения. — И вторую. Надо знать, куда они идут.

Жора кивнул. В его молчании была вся горечь нового знания: отныне опасность имела не