Шторм - Вячеслав Кельвин

Они вошли. Темнота поглотила их сразу. Фонарики на лбах вырезали из мрака узкие туннели света: развороченный вестибюль, искорёженные рамки турникетов, ошмётки когда-то белых стен, покрытые граффити отчаяния первых недель катастрофы. Воздух внутри стоял неподвижный, пыльный, пахнущий влажным бетоном и чем-то ещё — сладковатым и протухшим.

Жора показал жестом: тихо. Звуки здесь гуляли по пустым шахтам лифтов и лестничным пролётам, усиливаясь многократно. Они двинулись дальше, вглубь здания, туда, где по логике должны были быть склады.

— Смотри, Матвей, — Жора указал на обрывок грязной бумаги, лежащей у входа. — Мародёры или кто похуже… Пахнет странно. Чем-то сладким, как подгнившие яблоки, и медью.

Матвей осмотрел бумажку и тут же отстранился. Дозиметр в кармане недовольно пискнул.

— Это мох, Жора. «Веселуха». Дикие сушат эту рыжую дрянь и курят. Сумасшедшие. Там же радиации столько, что мозги в кисель гарантированно превратиться через неделю.

— И точно… Видать, их это устраивает, — хмуро ответил Жора. — Говорят, от этой дряни они боли не чувствуют. И страха тоже.

Всё было разворовано до них. Пустые металлические полки. Раскрытые, поваленные шкафы. Раскуроченные холодильные камеры. Оставалась надежда на верхние этажи. После того как часть здания обрушилась, забраться туда было проблематично. А значит, шанс что-то там найти — повышался. Но рисковать сегодня они не решились. Требовалось снаряжение, которого у них с собой не было.

Матвей вновь достал импровизированную карту, дописал под последней меткой: «Треб. альп. снар.».

Он запрокинул голову, осматривая верхние этажи, пытаясь понять по состоянию стен, не побывал ли там уже кто-нибудь. Стоит ли планировать туда подниматься? Не найдя ничего подозрительного, он обвёл последнюю метку кругом и спрятал карту.

— Возвращаемся в подвал, — передал он по рации. — Завтра вернёмся со снаряжением и проверим, чем тут можно поживиться.

— Принято! — с воодушевлением ответил Жора. — Предлагаю обратный путь пройти слева, вдоль здания, и выйти к аптеке. Может, на что путное наткнёмся.

— Добро, — подтвердил Матвей, и они двинулись по намеченному маршруту.

На обратном пути они наткнулись на яму.

Пол в одном из боковых помещений, похожих на архив или кабинет, провалился. Совсем недавно. Не от взрыва, а от времени, сырости и тяжести, которая была сверху. Края провала были неровными, рваными. Обрывки арматуры, торчащие из рухнувшего перекрытия, ещё не успели покрыться ржавчиной.

Жора осветил проём, провёл лучом фонаря, вырывая из темноты то, что когда-то было служебным помещением.

Внизу, метров на пять ниже уровня пола, в луже тёмной, застойной воды и обломков, лежали рассыпанные коробки. Яркие, пёстрые, с изображениями упитанных котов. Сухой кошачий корм. Полиэтиленовые упаковки, целая россыпь. И рядом с этой нелепой сокровищницей, прислонившись к стене, сидел скелет в истлевшей одежде. Череп склонился набок, будто в изнеможении, пустые глазницы смотрели прямо на груду еды для животных. На одежде, в районе сердца, виднелся белый прямоугольный бэйджик. Разобрать сверху, что на нём написано, было невозможно.

В свете фонарей пакеты с кошачьим кормом манили, звали к себе. Даже спустя пять лет после конца старого мира упаковка оставалась яркой, цветастой, привлекательной. Матвей и Жора переглянулись. В глазах напарника вспыхнуло то, чего не было там долгие недели заточения, — живой, хищный огонёк. Охотничий азарт.

В прошлой жизни Матвей бы и смотреть не стал на это как на еду. Но сейчас это было подарком судьбы. Полнорационный корм, набитый всем необходимым для организма. И этого корма было много. Очень много. Дыхание участилось. Рот наполнился слюной.

— Вот свезло, так свезло, — раздался в наушниках шёпот Жоры.

Глава 4

Жора светил на пакеты с кошачьим кормом внизу и сглатывал слюну так сильно, что это было слышно в эфире. Наконец он заставил себя отвести взгляд от них.

— Доставай тросик, надо проверить, что это не сон.

Матвей кивнул и, сбросив рюкзак, достал из бокового кармана свёрток — тонкий, но надёжный трос с карабином на конце. Жора уже исчез в соседнем помещении и через минуту вернулся, довольно кивая:

— Труба здесь. Толстая, отопительная, из стены торчит. Должна выдержать.

Он скрылся снова, и Матвей слышал, как тот возится, обматывая трос вокруг трубы. Затем раздался глухой звук — Жора дёрнул что есть силы, проверяя.

— Держит! — голос в наушниках звучал лихорадочно, возбуждённо.

Матвей пристегнул карабин к поясной лямке, принял у Жоры фонарь и, развернувшись лицом к провалу, начал спуск. Ноги нащупывали опору на скользкой от плесени стене. Бетон крошился под подошвами, срывая вниз мелкую каменную крупу и пыль, которая долго не оседала в спёртом воздухе подвала.

С каждым метром запах становился гуще. Затхлость, подвальная гниль — и поверх всего резкий, химически-сладковатый аромат рассыпанного корма. Матвей сглотнул, и слюны во рту оказалось так много, что пришлось сглатывать снова и снова. Организм, забывший вкус нормальной еды, откликался на один только запах предательским спазмом в пустом желудке.

— Осмотри помещение. Растяжки, ловушки, подозрительные предметы, — проинструктировал Жора сверху. Голос в динамиках звучал приглушённо, сквозь толщу перекрытий.

Матвей, коснувшись ногами пола, отстегнул карабин и медленно повёл лучом фонаря. Помещение оказалось небольшим — бывшая кладовка или архив. Стены в разводах сырости, низкий потолок, груды рассыпавшихся коробок. Он методично осветил каждый угол, каждый закуток, проверяя, не тянется ли где тонкая проволока, не привязана ли к двери верёвка, не лежит ли на полу что-то, похожее на мину-растяжку. Ничего подозрительного.

— Чисто. Ловушек нет, — доложил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало от нетерпения.

— Проверь корм дозиметром, — раздалось в наушниках. Жора даже не пытался скрыть дрожь в голосе.

Матвей вытащил прибор из нагрудного кармана и поднёс к рассыпанным гранулам, которыми был усыпан весь пол. Стрелка дёрнулась и замерла в зелёном секторе. Прибор молчал, лишь зелёный светодиод мерно мигал, отсчитывая безопасные импульсы. Матвей провёл датчиком над ближайшим мешком — та же картина. Толща грунта и бетона, спасавшая этот подвал всё это время, работала и сейчас. Но защиты больше не было — мешки лежали открытые, уязвимые. Надо было брать всё, что можно, и уходить.

— Ну?! Что там?! — Жора уже не скрывал нетерпения. — Это можно жрать?

— Чисто! — выдохнул Матвей и, не сдержавшись, добавил в эфир то, что рвалось наружу: — Чисто, мать её! У нас сегодня будет праздник для желудка!