Поднебесная - Алекс Хай

Государь чуть улыбнулся, впервые за всю аудиенцию позволив себе жест, не входящий в строгие рамки протокола.

— Изумруд один. Рубин один. Сапфир один. Алмаз один. Дерево одно. Но после того, как вы разделите их, каждая часть сохранит память о целом. Так устроена семья.

Я почувствовал, как внутри у меня одновременно поднимается азарт и что-то очень похожее на священный трепет — редкое сочетание, которое прежде мне доводилось испытывать разве что перед чёрным алмазом Дяди Кости, только теперь масштаб задачи вырос на порядок.

— Три регалии Императорского дома, — продолжил государь. — Для меня самого как императора, для императрицы и для наследного принца. Идеи для каждого артефакта должны предложить вы. Единственное условие — в каждом из трёх изделий должны присутствовать материалы из всех пяти шкатулок, и в каждом должны собраться все пять стихий разом.

Мэн Чжисян осторожно добавил, слегка склонив голову:

— Согласно распоряжению Его Величества, разделение материалов будет выполнено только в вашем личном присутствии. Ни один придворный мастер не имеет права коснуться их инструментом.

Государь кивнул.

— Первый удар по каждому камню нанесёте вы сами, — сказал он. — С этого мгновения они перестанут быть сокровищами природы и станут частью истории нашего Дома.

Я обменялся коротким взглядом с отцом — и по его лицу понял, что мы подумали об одном и том же.

Отец, не дожидаясь моего слова, чуть подался вперёд и заговорил, выбирая формулировки:

— Ваше Величество, — начал он, и Сюй тут же взялся переводить, — как мастер, я бы пока не рекомендовал приступать к разделению драгоценных материалов. Прежде необходимо ясное понимание концепции всех трёх артефактов. Позвольте нам сперва предложить варианты, изобразить их на эскизах и представить на ваше рассмотрение. И лишь получив высочайшее дозволение, мы приступим к работе с камнями и деревом.

Государь выслушал перевод внимательно, не перебивая, а затем кивнул с явным одобрением.

— Разумная предосторожность, — согласился он. — Сперва эскизы, затем дозволение, и лишь после этого — инструмент. Я ожидал именно такого ответа от мастеров вашего уровня. Но я хотел, чтобы вы увидели материалы сразу — своими глазами, не по описанию.

Я смотрел на разложенные передо мной пять сокровищ — и, ещё не коснувшись ни одного из них, уже чувствовал ту особую, знакомую тяжесть в воздухе, какая исходит только от камней, обладающих настоящей, неподдельной силой.

Каждый из пяти предметов на этом столе стоил больше, чем весь наш годовой оборот в Петербурге, вместе взятый, — и это не считая их магической природы, о которой я пока мог только догадываться.

Аудиенция подошла к концу вскоре после того, как условия были обозначены. Государь поднялся первым, дав понять, что разговор на сегодня завершён, и мы с отцом, соблюдая весь положенный этикет, покинули павильон в том же порядке, в каком входили, — только теперь в обратной последовательности.

Мы молчали на протяжении всей дороги через внутренние дворы. Даже Хэ Чжэньго, обычно словоохотливый в своей размеренной, придворной манере, на этот раз не проронил ни звука.

Лишь когда за нами закрылись ворота нашего сыхэюаня и мы оказались в относительном уединении внутреннего двора, отец, наконец, выдохнул и провёл рукой по лицу.

— Ну, Саша, — сказал он тихо, — вот тебе и китайская командировка.

— Ага, легче некуда, — отозвался я, всё ещё пытаясь уложить в голове масштаб задачи. — Три императорские регалии-артефакта. Пять стихий в каждой. Материалы, которые нельзя разделить, не разделив вместе с ними судьбу целой династии. Помнится, чёрный алмаз Дяди Кости казался мне непосильной задачей. Теперь я вспоминаю о нём почти с ностальгией.

Сюй, шедший чуть позади, догнал нас у входа в мастерскую и остановился, ожидая, пока мы закончим обмениваться первыми впечатлениями.

— Господин Сюй, — сказал я, поворачиваясь к нему, — кажется, мне понадобится очень много ваших консультаций в ближайшие дни. Причём не по этикету, а по вещам куда более глубоким — по символике, по философии, по тому, как вообще подступиться к задаче такого масштаба, не оскорбив традиции неловким европейским решением.

Сюй едва заметно улыбнулся — улыбкой, за которой, как я уже успел выучить, скрывалось искреннее удовольствие человека, чьи знания, наконец, оказались по-настоящему востребованы.

— Я в вашем полном распоряжении, Александр Васильевич, — сказал он. — Полагаю, начинать нужно немедленно. У нас с вами впереди немало бессонных ночей, и, боюсь, на этот раз причиной будет не строптивый камень, а куда более тонкая материя. Смысл, который должен нести каждый элемент…

Глава 4

К полудню следующего дня мастерская выглядела так, словно в ней одновременно пытались работать три разных ювелирных дома.

На одном столе лежали мои эскизы. На втором Василий разложил расчёты механизмов и длинную ленту с выписанными размерами. Третий полностью занял господин Сюй — перед ним громоздились книги, свитки, фотографии музейных предметов и несколько справочников на китайском языке.

Даже странно, что для понимания пяти простых начал потребовалось столько бумаги.

— Начнём ещё раз, — сказал я, пододвигая к себе чистый лист. — Дерево порождает огонь. Огонь порождает землю. Земля порождает металл. Металл порождает воду. Вода питает дерево.

— Верно, — кивнул Сюй.

— Значит, последовательность понятна.

— Последовательность — да.

Я поднял на него глаза.

— Но?

— Но вы произнесли это так, будто заучили порядок сборки механизма.

— А разве мы не механизм собираемся делать?

Сюй терпеливо сложил руки перед собой.

— Механизм. Но его будут рассматривать не как учебное пособие по У-син. Государь поручил вам создать три вещи для своей семьи. В них должно быть не только правильное движение элементов, но и правильное отношение людей к этому движению.

Вот за что я всегда ценил хороших специалистов: они умели дать понять, что ты ничего не понял, не произнеся этого вслух.

Отец хмыкнул, не отрываясь от расчётов.

— Саша, господин Сюй пытается сказать, что ты опять торопишься.

— Я не тороплюсь. Я работаю в условиях ограниченного времени.

— Это и называется «торопишься».

Я проигнорировал выпад и вернулся к листу.

Император дал нам несколько дней на подготовку концепций. Точной даты следующей аудиенции пока не назначили, но Хэ Чжэньго предупредил, что государь не любит долго ждать. Оставалось понять, чего именно от нас ожидали.

С материалами тоже