Тени во времени - Кристофер Руоккио

«Латарры не было!» — воскликнул я. «Латарра была лишь инструментом, который один Кхарн Сагара использовал, чтобы убить другого...»

«Значит, они оба мертвы?» — спросила Калима ди Сайиф. «Монарх и тот, другой?»

Посмотрев на грозный двигатель «Блетейры», висевший над головой, я произнес: «Мне есть о чем рассказать».

Эдуард дополнил: «Мы подготовили отчет».

Никогда еще князь Джадда не казался мне таким старым. В тот момент он больше всего напоминал мне старого рыцаря, которого я знал на Джадде, изнуренного и разбитого временем, одиноко бродящего по берегам Islis du Albulkam, призрака в черном, чья кровь пронесла его далеко за пределы человеческого возраста. Величественный и царственный, но древний, реликвия, которую несли перед его армиями, как кости святого.

«Очень хорошо», — сказал он, не отрывая взгляда от «Блетейры». «Подумать только... оружие, которое мерикании создали для нашего уничтожения, станет нашим спасением».

«Ты не прав», — возразил я, подходя к нему. «Машины создали это не для того, чтобы уничтожить нас». Я провел много часов в разговорах с монстром Сиротой, исследуя глубины знаний, которые ему передало Братство.

Наследие машин.

«Они были созданы, чтобы убивать Наблюдателей», — произнес я наконец. «Они были созданы для нашей войны».

ГЛАВА 3

ЗАГОВОРЫ

Долгое время — казалось, хотя на самом деле прошло не более нескольких секунд — единственным звуком было слабое гудение ламп, встроенных в ребристые своды этого высокого помещения. Мой взгляд отвлекся от лица князя и устремился за высокие узкие окна, как будто я мог найти ответ, скрытый на террасах со статуями и бойницами, украшавших циклопический корабль.

Мы находились недалеко от мостика, в зале, расположенном на вершине укрепленного шпиля, который возвышался над черным, как ночь, корпусом "Демиурга". За массивным столом могла бы разместиться сотня человек. На самом деле их было меньше двадцати, и мои люди сидели напротив джаддианцев через эту бездну тьмы, как фигуры в начале партии лабиринтных шахмат.

«Вы имеете в виду...?» — спросил Эдуард. «Сьельсины... исчезли?»

«Именно так», — ответил князь, отвлекая мое внимание от стоящих в ряд статуй снаружи. «Сьельсины исчезли. С тех пор, как вы отплыли на Воргоссос, не было ни одного нападения на конвой, ни одного рейда на планету...»

Другой джаддианец, ариабит со знаками капитана на плече и шее, вступил в разговор. «Их последнее нападение было в Дакаре. Небольшое сражение. Два корабля-мира. Давои увезли, по самым скромным подсчетам, около двадцати миллионов местных жителей».

«Мать-Земля и Император, храни нас», — выдохнул Энрик Гошал. Капитан осенил себя, сотворив знак солнечного диска. «Двадцать миллионов?»

На всей Сабрате не было такого количества людей.

Мне пришла в голову одна мысль, и я спросил: «Когда это произошло?»

«Семнадцать...» Олорин посмотрел на Калиму. «Семнадцать-четыре-шестнадцать».

Рядом со мной Эдуард резко выдохнул. Я попал в цель.

«Что такое?» — спросила Кассандра, сидящая справа от меня.

«Это всего шесть лет после Сабраты», — ответил Эдуард.

«Сабрата?» Лицо Каима-Олорина исказилось.

Тогда в моей душе пронесся холодный ветер, холодок ниоткуда, — и я понял, что был прав. «Ты... в курсе, что император послал своих эмиссаров забрать меня с Джадда в три-девять-пять?»

Принц кивнул.

«Сабрата была нашей целью. Меня вызвали, чтобы помочь в раскопках места, построенного древней пангалактической цивилизацией под названием Вайарту».

Я снова был удивлен, не увидев ни малейшего признака узнавания на лице великого князя.

Эдуард, очевидно, разделил мое удивление. «Вы никогда не слышали о них?»

Каим-Олорин посмотрел на Калиму, на Тиаду, на своих офицеров. Все покачали головами.

Тогда я рассказал им все, объяснил, как император помиловал меня, отозвал из изгнания, чтобы я еще раз послужил ему. Я рассказал Каиму и его людям, как мы нашли город Вайарту в пустыне и как спящий там Наблюдатель пробудился и преследовал нас в течение многих лет. Я рассказал им, как нас предали, и о смерть бедного сэра Фридриха. И я поведал ему об Ушаре, этом демоне, существовавшем еще до начала времен, более древнем, чем сами звезды и об их пастыре.

По крайней мере, об одном из их пастырей.

И когда князь и его женщины возразили, Эдуард сам продемонстрировал записи инцидента, сделанные камерами, установленными на костюмах нескольких его людей. Никто, кроме Кассандры и меня, не присутствовал в пантеоне Фанамхары, когда Музугара и Кибалион совершали жертвоприношение... но битва снаружи? Когда Ушара, подобно великану, восстала из песков и заполнила все небо своим ужасом и величием? Это видели все, и более десятка камер зафиксировали это ясно.

«Стоп», — воскликнул князь Каим.

Голограмма, проецируемая в конусе света в центре стола, показывала чудовище, вращающееся в небе, колеса в колесах, как в астролябии, с его бесчисленными сверкающими глазами.

«Я не могу в это поверить», — выдохнул он.

«Я не стал бы звать тебя через световые годы, чтобы солгать. Это...» Я указал на голограмму ладонью. «Олорин, я знаю, это безумие. Но это правда».

Пальцы князя коснулись эмалевой маски, лежавшей перед ним на столе. «И это... существо... теперь в руках Сьельсинов?»

«Более точно было бы сказать, что сьельсины теперь в ее руках», — ответил я. «Они поклонялись ей с самого начала, еще до того, как мы покинули Старую Землю».

«И ты веришь, что этот... Наблюдатель стоит за внезапным молчанием сьельсинов?»

«Я больше не верю в совпадения», — ответил я.

В наступившей тишине Каим-Олорин коснулся стола, провел пальцами по поверхности, чтобы воспроизвести голограмму Эдуарда в обратном порядке. Изображение Ушары со множеством прищуренных глаз исчезло, сменившись видением ее как бледного титана, видимого издалека, как призрака, вырисовывающегося в ночи, освещенного молнией.

«Это почти... абсурдно», — заявил князь. То, что он произнес дальше, было тем, чего я больше всего боялся. «Почему оно похоже на нас?»

Я не дал ему правдивого ответа, что тот, кто создал человека, создал и их, и создал их первыми, еще до Катаклизма, который породил все.

«Наблюдатели могут принимать любую форму, которую выберут», — ответил я. «Они могут по своему желанию конденсировать материю из энергии и снова превращать ее в энергию...» Я сделал паузу, остро осознавая присутствие своей дочери. «Я полагаю, она приняла эту форму, чтобы соблазнить меня».

«Соблазнить вас?» — пробормотала Тиада. Калима прикрыла улыбку рукой, а джаддианские капитаны смущенно заерзали. «Вы серьезно?»

«Наблюдатель почувствовал, что ко мне прикоснулся его враг», — пояснил