На пределе прочности - Дмитрий Валерьевич Иванов

Серьёзного… и прижимистого.

— А зачем вам деньги? — уже в третий раз спрашивал Геннадий Петрович. — Нет, такую сумму мы вам дать не можем. У нас весь бюджет расписан. Тем более, как мне сказали, вашими же стараниями нам доходную часть порезали.

— Власов сказал — много просите. А я выдал реальные цифры, — оправдываюсь я. — И потом, кое-что в доходы я вам добавил: тот же госзайм, тиражи лотерей…

Примерно так же Остап Бендер спрашивал Ипполит Матвеевича: мол, зачем вам, Киса, деньги? Нет, денег я вам не дам. Это баловство.

За что и получил бритвой по горлу.

Я, похоже, тоже уже начинаю подходить к этому состоянию.

— Деньги пойдут на выполнение заявок избирателей через депутатов, — терпеливо объясняю я. — Люди, как правило, сами знают, что им нужнее: ледяная горка зимой или новая библиотека.

— Да откуда их отрезать-то? Может, из социальной сферы? Или из капитального строительства? У нас большие планы. Вон стадион новый отгрохали два года назад. Что, не нужен? — начинает заводиться и Казьмин.

Он раздражённо побарабанил пальцами по столу и продолжил:

— К тому же бюджет уже свёрстан. Да, финансирование пока из края идёт, но как конкретные статьи отменять?

— По капитальному строительству, кстати… У вас незавершёнки полно, а вы новое начинаете. Будто сами не знаете, как сейчас тяжело и с финансированием, и со стройматериалами. Вот национальный музей Хакасии, например…

Из местных долгостроев я помнил только этот. Не так уж часто в будущем бывал в Абакане — больше в Шира работал на объектах.

— Не нужен, по-вашему? Ну и депутат у нас в регионе! — фыркнул первый.

— Финансирование в этом году минимальное, а в следующем, скорее всего, вообще не будет. Уж поверьте моему слову… — пророчествую я.

— Вам виднее, конечно, — раздражённо бросил Казьмин и вдруг передразнил меня: — «Партия, дай порулить». Вы же коммунист, работник ЦК!

— Это было сказано в контексте. И да… сейчас веяния времени такие — больше возможностей надо дать народу. А кто его представители? Мы, депутаты!

— Я понял. Это Сергей Васильевич, зампред облисполкома, вас накрутил? Прямо его словами говорите!

— Ни в коем случае. Мы даже не знакомы, — открещиваюсь я. — Это мои мысли. И, как выяснилось, другие депутаты меня поддерживают. Поймите, Геннадий Петрович, не просто так у вас решили эксперимент проводить…

А ведь реально это был эксперимент. Не только в Хакасии — ещё в нескольких регионах начали обкатывать новый механизм территориального хозяйствования на основе самоуправления и самофинансирования.

— Паша, чёрт с ним, против танка не попрёшь, — устало сдался Казьмин и криво усмехнулся. — Видишь, уже пыхтит Анатолий Валерьевич. Сейчас ещё хук справа получу. Подготовь постановление. Что там наши депутаты просят?

Кроме нас двоих, в кабинете был ещё начальник финансового отдела обкома — невзрачный толстенький дядька, явно напуганный масштабом нашей перепалки. Всё это время он молчал и сидел тихо, как мышь под веником.

— А какой брать вариант… урезанный? — невольно проговорился Паша и тут же покраснел.

Господи, как мило. Чиновник, отвечающий за финансы, ещё умеет краснеть! В будущем такие будут воровать миллионами и даже глазом не моргнут.

— Оба показывайте. Вечером посмотрю, — потребовал я.

Казьмин нехотя кивнул.

Глава 4

Глава 4

С утра я уже на спортивной арене «Саяны». И вправду, новый стадион — красавец. Ложа для почётных гостей тоже вполне себе ничего, хоть видел я их в жизни не так уж и много. Главное её достоинство — матч можно смотреть в застеклённом помещении: неотапливаемом, зато закрытом от ветра и снега. Для январской Хакасии при минус двадцати пяти это, считай, царские условия.

Четыре команды — две наших и две не наших — выстроились на льду и весело переговариваются между собой. Сейчас отыграют гимны, поднимут флаги, скажут положенные речи — а потом «не наши» отправятся греться на скамейку, а наши останутся открывать турнир первым матчем.

На стадионе настоящий аншлаг. Пришло, если я правильно запомнил из речи предыдущего докладчика, порядка двадцати пяти тысяч человек. Для Абакана цифра почти запредельная. Считай, каждый шестой житель города сегодня на стадионе. Ну, это если со стариками и младенцами вместе. А так — каждый третий взрослый, не меньше.

Наконец, диктор торжественно объявляет, что слово предоставляется депутату от Хакасии, члену Верховного Совета и олимпийскому чемпиону Штыбе Анатолию Валерьевичу.

Иду.

Речь у меня давно написана, выучена, а теперь и зачитана под треск микрофона и гул трибун.

Не знаю уж почему — может, потому что я и сам спортсмен, чемпион и свой человек в этом деле, — а может, просто культурные болельщики на матч собрались, — но встретили меня тепло: громкими аплодисментами и без свиста.

Речь свою я произносил прямо на стадионе, стоя на льду. И чуть не навернулся, пока шёл к командам. Мне заранее предложили: мол, давай из вип-ложи по громкой связи выступишь. Но я отказался — как-то это недемократично. Народ мёрзнет на трибунах, хоккеисты стоят на льду, а я что — барин, что ли, из тёплого аквариума вещать?

Пожав руки игрокам, я вернулся к бортику — дальше микрофонный шнур уже тупо не пускал — и двинул речугу. Про дружбу народов, про красавец-стадион, построенный заботой партии и местных властей. Про самоотверженных парней, которые сейчас будут носиться по льду в мороз ради зрителей…

В общем, стандартная идеологически правильная речь, которую, наверное, и ждали от партийца из ЦК. Ну, разве что в бумажку я ни разу не заглянул, хоть и держал её в руках для порядка.

Следом должен был выступать глава федерации хоккея с мячом, и он-то как раз изначально собирался говорить из тёплой ложи. Но после меня тоже вышел на лёд. Молодец дядя — нос по ветру держит. А ветер, кстати, вполне ощутимый. Ещё и снежок пробрасывает — мелкий такой, колючий.

Матч «Енисей» ожидаемо выиграл, хоть и с трудом. «Саяны» дома упирались до последнего, и красноярцам пришлось попотеть.

После игры отправляюсь в банк — договариваться насчёт транспорта на завтра. Машина федерации годилась разве что для коротких поездок по городу, да и их «Жига», если честно, была уже прилично ушатана: дребезжит, скрипит, двери плохо закрываются, а печка в салоне