На пределе прочности - Дмитрий Валерьевич Иванов

— Да что ты, Анатолий, какие деньги! Есть, как не быть. И в Аскизе, и в других районах. Люди активные, с правильной политической позицией… Вот сейчас одному позвоню.

Он придвинул к себе телефон и быстро набрал номер.

— Антон? Узнал? Ага… сам как? Я… что я, скриплю потихоньку… Да ты что! И пить бросил? Молодец какой…

Старик покосился на меня и перешёл к делу:

— Ну, я по какому поводу звоню. Завтра у вас собрание избирателей будет… Слышал? Так вот — помоги Штыбе. Он для нас, депутатов, старается, вон регион на хозрасчёт помогает перевести… Да это само собой — кто ж депутата Верховного Совета обидит?! Я про другое. Есть у тебя на примете люди, которых можно посадить в общественную приёмную? Да почему мою… Штыбы. Да… Он открывает… Вот и славно!

— Вижу, повезло мне к вам попасть, — улыбаюсь я.

— А то! Будут тебе две-три кандидатуры на выбор. Молодёжь, конечно. Но тебе это даже лучше — быстрее с ними общий язык найдёшь.

— Что на выбор — это особенно хорошо. Ещё бы с помещением решить… За него я, кстати, могу и заплатить.

— Знаешь, кому я сейчас звонил? Нашему депутату Аскизского районного Совета по восьмому округу. Он ещё бытовым обслуживанием заведует. У него этих помещений, как у дурака махорки. Записывай: Воронин Антон Иванович…

— Ещё раз спасибо, — благодарю я и прощаюсь.

В гостинице, не сдавая номер, предупреждаю девочек с ресепшена — если, конечно, можно так назвать двух сорокапятилетних тёток, — что меня могут искать и оставляю телефоны для связи в Аскизе и Вершине Тёи.

М-да… Без сотовой связи жутко неудобно.

Света, как и положено красивой женщине, к шести опоздала. Правда, всего минут на пятнадцать.

— Машина у входа. Простите, задержалась — пришлось заправляться.

Дежурно извинившись, она тут же развернулась и, мельком глянув на мои сумки — которые я ей, разумеется, тащить и не предлагал, — направилась к выходу, покачивая бёдрами уже не в белой, а в синей юбке.

На улице нас ждала тёмная «Волга».

Машина была не новая, но видно, что за ней следили. Особенно это заметно внутри салона. Может, она и отцова, но ездит на ней точно женщина. Всё внутри так… по-женски ухожено: чехлы — чтобы сиденья не затёрлись, на полу резиновый коврик, на зеркале и на дверке бардачка — парочка мягких игрушек. Самодельные, вязаные — возможно, самой Светой и сделаны.

Но и это не главное. Запах! В салоне пахло не бензином и табаком, а духами. Причём хорошими.

И ещё музыка. Стоило Свете повернуть ключ зажигания, как из магнитолы негромко зажурчал «Ласковый май».

Скидываю пуховик и сумки назад и сажусь на переднее сиденье.

— Сумки надо назад поставить, — отстранённо потребовала… нет, скорее, заметила Светлана.

Видать, командировке она была не слишком-то рада. Или всё ещё смущается после того, как я застал её в пикантной ситуации у зампреда?

Хотя на стеснительную моя попутчица не походила. Юбка с разрезом, облегающая кофточка, в которой она осталась, скинув шубку… Да и не девочка давно — лет тридцать на вид. Такие обычно уже прекрасно знают, как произвести впечатление на мужика.

— Там стекло, побьётся ещё в багажнике, — отказываюсь я и командую: — Поехали уже. И давай на «ты». Я что, старик какой?

Света только глаза закатила и плавно тронулась с места. Видно, Петрович её проинструктировал жёстко: возить, не спорить и лишний раз депутата не злить.

Да и мне сейчас с водителем собачиться совсем не хотелось. Тем более моей вины тут вроде как и нет.

Хм… А если попробовать наладить отношения с помощью музыки? У меня как раз с собой есть кассета — чисто бабский сборник песен.

Повернув голову к водителю и против воли задержав взгляд на коленках, обтянутых черными колготками, предлагаю:

— А давай поставим мою кассету?

Не сразу — сначала включив поворотник и повернув на перекрёстке, — женщина всё-таки берёт кассету и, как мне показалось, раздражённо нажимает на кнопку магнитолы, при этом едва успев поймать одной рукой выскочившую плёнку. У меня там, помимо естественных для этого времени Аллы Пугачёвой, Софии Ротару, Игоря Корнелюка, Вячеслава Добрынина, есть и свежачок от «Миража» и свежая же «Комбинация» — «Russian Girls».

Она и попалась первой. Света слушает с полминуты и уже дружелюбнее интересуется:

— А что за группа? Новая?

— «Комбинация». Неплохой хит у них получился.

После «Комбинации» зазвучал «Мираж», и я спросил у вроде как оттаявшей попутчицы:

— А ты знаешь, кто там солистка?

— Конечно. Овсиенко. Они приезжали к нам с концертом…

— А вот и нет. Это поёт Маргарита Суханкина, а Овсиенко под фонограмму просто рот открывает.

Да, и набирающая сейчас популярность Ирина Салтыкова, и Татьяна Овсиенко — на сцене пели чужими голосами Гулькиной и Суханкиной. Неискушенным советским гражданам такое ещё в диковинку.

Глава 6

Глава 6

В общем, к концу поездки в Аскиз отношения удалось наладить.

Заночевали мы там, где и планировали. У меня — люкс, у Светы — одноместный номер. Впрочем, отличались они несильно: у меня имелся цветной пузатый телевизор, а у Светланы из роскоши только графин на тумбочке. Да и вся гостиница производила какое-то гнетущее впечатление. Но лишь бы клопов не оказалось. Нам всего-то одну ночь перекантоваться. После собрания сразу уедем.

Перед собранием у меня по плану просмотр кандидатов в помощники депутата. По дороге успел забежать в магазины — и настроение стало ещё хуже. Пустые полки я и раньше видел, но сейчас впервые обратил внимание на какую-то безнадёгу в глазах людей. Народ, похоже, уже устал надеяться.

В той же Москве настроения были другими. Там люди ещё злились: ругались в очередях, писали в газеты, митинговали у Моссовета, пытаясь что-то изменить. В Красноярске тоже жилось полегче — всё-таки краевой центр: крупные заводы, ведомственное снабжение, собственные ОРСы и профкомы. Начальство предприятий ещё могло что-то выбить для своих рабочих.

Даже в абаканских в магазинах было повеселее — статус областного центра всё же обязывал.