Полдень XXI век 2002 №2 - Журнал «Полдень XXI век»

— А как тут с завтраком? Или раз в сутки?

— Завтрак? Завтрак, — говорю, — всегда раз в сутки. Даже в вашей армии. Они тут сами его на веревке спускают. Вот увидели, что я проснулся, и спустили.

Цуруль давай свистеть. Долго свистел. Наконец пришел душман и говорит:

— Этот урод все ваши пайки съел. Так что до завтра я отдыхаю. И не свистите, козлы.

Сел Цуруль к стеночке и загрустил. А Николаев ко мне, трясется весь:

— Ты, сволочь, понимаешь, что мы тебя тут убьем? Ты понимаешь, что... Все, завтра не жрешь ничего! Совсем ничего! И послезавтра!

Но тут на него тень упала. Это сверху старик подошел, тот, что с бородой и в шапке. Стал кричать.

— Русские! Если вы хотите жить, то должны принять ислам! Кто не сдаст экзамен, тому секир башка! Экзамен — чтение Корана наизусть. Но можно подглядывать. Принимайте священную книгу!

И стал нам на веревке книжку опускать. Потертая такая книжка, рваная даже немного. Старая вроде, или много читали. Я открыл, а там не буквы, а завитушки одни. Николаев выхватил, посмотрел тоже, и кричит:

— Да вы что там, издеваетесь, что ли? Нам репетитор нужен!

— Ничего не знаю, — говорит старик. — Или выучишь, или в яме сдохнешь, собака неверная.

Сидим, молчим. Цуруль, правда, песню какую-то ноет. Николаев книжку смотрит и на свет, и на ощупь. Но вижу — ничего не понимает.

Дальше стало совсем скучно. Николаев книжку мусолит, Цуруль песню ноет. Лег я спать. Пару раз просыпался, один раз видел, как Цуруль книжку листал и бесился. А Николаев сосредоточенный такой сидел, лоб морщил. А другой раз кто-то кричал наверху, но не нам, а вроде просто так. Или пел. Заливисто кричал, как будто соловью по голове дали. Я спросил, кто это.

— Это, — говорит Цуруль, — у этих гадов попы так кричат.

— Да не попы, а муэдзины. Тут где-то рядом значит есть минарет, — говорит сосредоточенный Николаев. Видать, все это время думал. Так себе военный, настоящие военные понемногу думают.

— Да какая на фиг разница! А минарета тут быть не может, тут все минареты в землю еще пять лет назад вколотили.

— Тише ты. Вот послушай, я правильно вспоминаю, что Коран — это вроде Библии? И вроде там много общего, да?

— Николаев, ты же замполит, тебя чему там учили? Библиям?

— Ну что ты, не читал, что ль, никогда? — злится Николаев.

— Никогда, — ответил Цуруль. — Причин не было. Вот сейчас бы почитал, в пику этим гадам. Эх, знал бы я раньше, я б давно их тут убивал. Деревнями бы гробил, добровольно бы пошел и гробил, скотов!

— Да тише ты! Выкрутимся, и не из такого выкручивались! Сейчас главное подготовиться как-то, политику их припомнить, натянут они нам оценочку за политику.

Тут Цуруль подбежал к Николаеву, кажется, чтоб его задушить. Но я спросил: «А про что он поет?», и он остановился. А Николаев побледнел и сказал:

— Вот про что в книжке, про то и поет.

И в книжку уткнулся, вроде и не с нами. А я уснул опять. Что еще в яме делать, если кормят только завтраком?

К вечеру все-таки пришлось проснуться, уж очень разорался Цуруль. Николаеву в морду сунул, душманы пришли, так он — в них землей кидаться. В душманов не попал, себе в глаза насыпал, решил книжку изорвать. Николаев не дает, орет тоже, лег на нее. Цуруль тогда пинать его принялся.

— Будешь, сволочь, мундир позорить или нет!

— Начхать мне на мундир! — пищит в землю Николаев. — У меня под мундиром зато кое-что есть и под фуражкой! Тебя сюда загнали, как скота, так хочешь, чтоб и зарезали, как барана?

— Плевал я на них! Экзаменовать меня, гады, затеяли! Ща я им устрою экзамен!

— Ты готов, что ли? — спрашивают сверху душманы. — Выучил уже?

— А что тут учить? Сразу видно, что фигня одна! Подымайте меня!

— Ну не знаем, — говорят душманы, — мы сами-то не читали. Не умеем. Ну вылезай, раз готов.

Николаев Цуруля за ноги хватать, куда, мол, ты, а тот отмахивается.

— Не буду, как кролик, в яме сидеть! Это ты, как баран — куда гонят, туда идешь, а я сам решил! Хватит!

И вытащили его. Один душман потом заглянул, кинжал нам показывает.

— Сегодня, — говорит, — вашего друга резать буду. Может, по-большому, может по-маленькому, а обязательно.

Морда у него заросшая, не душман, а прямо бандит бандитом. Я Николаева спросил, про что это он, а Николаев только рукой махнул.

— Тебя по-маленькому точно резать не будут. Даже и не беспокойся.

Через пару часов пришли душманы и сбросили нам в яму голову Цуруля. Отрезали под самое горло. А глаза у него стали — умные и немного печальные.

Николаев на голову почти и не смотрел. Лег с книжкой и отвернулся. Читает как будто. Но я-то знаю, что там букв нет.

— Николаев, а зачем нам его голова? Что мы с ней делать-то будем?

— Похоронить ее надо, Мао. Попробуй яму выкопать.

— В такой земле? Чем же это? Разве подождать, пока ногти отрастут. Николаев, ну что ты туда смотришь? Может, попробуем голову обратно наверх закинуть, пока не стухла?

— А они ее назад нам. — Николаев чуть повернулся, чтоб к голове спиной, а ко мне боком. — А мы снова, да? В пионербол играть будем, да? Молчи уж, Мао. Пожалуйста.

Но ночью он сам разговорился. Мне отчего-то не спалось и пришлось слушать. Как Николаев в училище пьянствовал, а все экзамены лучше всех сдавал. И как он всегда по глазам угадывал «да» нужно сказать или «нет». Замучил меня совсем. Он собирался в этой яме сидеть, пока все не выучит, хоть год, хотел с душманами подружиться, чтоб они ему помогли. А потом тоже стать душманом на время. А потом всех перестрелять и убежать. Под утро до того доболтался, что и меня всему научит. Я говорю:

— Николаев, план у тебя нормальный. Только если нам завтрак на долю Цуруля уменьшат, то не протянем мы здесь год.

Тут вскоре и завтрак принесли. Вроде и не меньше, но все равно очень мало. Вижу — точно год не протянем. И воды мало дают. Вода, если