Король старьевщиков - Кассандра Клэр

происшедших в их судьбе. Киприан был недурен собой, но держался надменно и, казалось, считал чем-то само собой разумеющимся тот факт, что ему передали управление одним из самых выгодных предприятий Кастеллана. И, возможно, у него были на то причины. Обсудив с Лин пожар в гавани, Кел нашел Майеша в Северной башне и загнал его в угол. «Мы ведь все знаем, что это Каброль сжег корабли Ровержей, верно?»

«О да, – ответил Майеш. Когда Кел пришел, старик изучал карту Сарта. Она была утыкана разноцветными булавками, но Кел не знал, что означают цвета. – Это ни для кого не секрет, Келлиан».

«И никто ничего не предпримет?»

«У семьи Ровержей было много врагов. – Майеш передвинул булавку. – Они разоряли и заставляли покинуть страну всех, кого считали своими конкурентами; Каброли были лишь последними из жертв, но первыми, кто решился дать отпор. Если бы не высокое положение Ровержей, они уже давно сидели бы в Ловушке. Многие люди на Горе и члены торговых гильдий считают, что Бенедикт получил по заслугам. – Советник с любопытством взглянул на Кела. – А как, по-твоему, Хартии переходят из рук в руки?»

«Только не так, – ответил Кел. Он представил себе гавань, освещенную светом пожара, пятна красителей, расплывающиеся на поверхности, морскую пену, окрашенную в желтый, алый, бирюзовый и лиловый цвета. Еще много дней после той ночи небо над Кастелланом было затянуто дымом, и закаты в городе были красными, как кровь. Победное знамя Кабролей. – Возможно, сейчас они обладают властью, но люди не забудут, каким образом они пробились наверх. Рано или поздно они поплатятся».

Майеш едва заметно улыбнулся. «Проницательное замечание, Кел. Ты назвал одну из причин, по которым аристократы ради захвата хартий не взрывают чужие корабли направо и налево».

«А что, существует и другая причина?»

«Черный порох очень дорого стоит», – усмехнулся Майеш и вернулся к своей карте.

– Анджуман! – крикнул Джосс. Он улыбался своей обычной ленивой, легкомысленной улыбкой. – Я так понимаю, ты уже знал, какую великую новость собирался сообщить нам Конор, а? Неудивительно, что ты клевал носом на заседании. Никаких сюрпризов для тебя там не было.

Кел сделал себе мысленную заметку: попрактиковаться в «спокойном, но заинтересованном» выражении лица. Очевидно, оно было не вполне убедительным.

– Да, я знал. Конору нелегко было принять это решение. Он долго сомневался.

– Вполне естественно, – хмыкнул Монфокон. Желтый костюм резко контрастировал с его смуглой кожей и буквально слепил глаза. – Один раз он уже чудом избежал тяжких оков брака. А теперь по собственной воле идет обратно в тюрьму.

– Конор редко просто идет куда бы то ни было, – возразил Джосс. – Я бы сказал, что он широкими шагами спешит в тюрьму с весьма целеустремленным видом. – Он обернулся к Джоливету. – Вы не согласны со мной, легат?

Джоливет буркнул что-то себе под нос насчет необходимости проверить посты, развернулся и ушел.

Каброль смотрел ему вслед, приподняв бровь.

– Приятный собеседник, – сухо заметил он. У него была необычная внешность: темные глаза в сочетании с волосами цвета красной черепицы Кастеллана. – Я люблю компанию солдат в таверне, но легат, судя по всему, является исключением из правил.

– Солдаты могут быть приятными собеседниками и собутыльниками, когда они не на службе, – возразил Кел, удивляясь про себя. Он не знал, почему ему вдруг захотелось защитить Джоливета, но не смог промолчать. – Возможно, вы этого еще не знаете, но Джоливет всегда на службе.

Каброль уставился на Кела и снова приподнял бровь.

– Охотно верю. Нисколько не сомневаюсь в его преданности стране и королевскому дому. И в преданности Конора стране, – добавил он. – Очевидно, принц вступает в этот брак ради спасения Кастеллана. И он наверняка заслужит благодарность народа. Включая нас, обитателей Горы.

Он говорил уверенно, гладко, как настоящий придворный. Кел не доверял ему и раньше, но сейчас его неприязнь лишь усилилась.

– Благодарность. – Монфокон отмахнулся от этого слова, как будто само понятие нагоняло на него тоску. – Послушайте, Анджуман, сегодня я устраиваю в «Каравелле» небольшую пирушку. Выпивка и куртизанки за мой счет. Прихватите с собой нашего юного принца. Ему необходимо развеяться.

– Да уж, действительно, и времени на холостяцкие развлечения осталось всего ничего, – рассмеялся Джосс. – Кроме того, он себя скоро загубит этими государственными делами, он столько работает после… – Джосс смолк и прикусил губу с неловким видом, что было для него необычно. Он крайне редко испытывал неловкость. – Гм, ну, в последние несколько месяцев. Он заслуживает небольшого отдыха.

– Я передам ему ваше приглашение, Люпен, – сказал Кел. Только в этот момент он понял, что не помнит, когда Конор в последний раз посещал бордели Храмового квартала – со своими друзьями или без них.

Монфокон направил на него указательный палец, обтянутый белой перчаткой.

– Скажите ему, что это важно, – произнес он. – Я хочу его кое с кем познакомить.

Джосс, к которому вернулось всегдашнее самообладание, хлопнул Монфокона по спине.

– Монфокон без ума от своего нового партнера, – заметил он. – Но ничего о нем не рассказывает. Отказывается даже назвать его имя.

Монфокон пожал плечами, но было видно, что он очень доволен собой.

– Я же сказал тебе, он предпочитает, чтобы его называли именем, под которым он выступал на Арене. Серый Змей.

Каброль рассмеялся и сказал, что это ерунда, и вряд ли Монфокон в минуты страсти называет своего партнера Серым Змеем, но Кел не слушал. Он был слишком потрясен, чтобы говорить; он застыл как вкопанный, глядя в никуда.

Марсель

В Лабиринте, на Якорной улице, почти у самых стен Солта, стоит храм, на дверях которого вырезаны танцующие скелеты. Много лет назад культ Анибала, Бога смерти, был популярен в стране, и для его поклонников был выстроен храм. Сейчас здесь располагается Лабиринт, самый криминальный район в городе, но когда-то это была нездоровая заболоченная местность, где ютились в хижинах бедняки. За долгие годы подошвы миллионов верующих, облаченных в черное, стерли ступени храма; люди приходили сюда даже после того, как поклонение Богу смерти вышло из моды и на тех, кто приносил ему дары, стали смотреть с подозрением.

В конце концов, после того как верующие перестали приходить, иерофант, первосвященник Кастеллана, приказал повесить на двери замок и заколотить окна. Отныне храм был закрыт для горожан. Однако здание не превратилось в руины; вандалы боятся гнева Анибала.

Марсель Сандоз, профессиональный пьяница и наркоман, любитель сока из маковых головок, часто дремлет на ступенях старого храма. Суеверия горожан ему на руку: его редко тревожат здесь, даже перед рассветом. Приняв очередную дозу макового сока, он видит цветные сны: вот он гуляет по летнему