Песочница - Ирек Гильмутдинов

Сияющая форма джинна замерла, перестав исчезать. Его водная сущность, уже начавшая растекаться, снова собралась в ясные очертания. Его глаза, в которых отражались звёзды посмотрели на меня с какой-то обречённостью. Я же терпеливо ждал ответа.

— Ты задаёшь вопрос, ответ на который — меч с двумя лезвиями, — голос джинна потерял всю свою певучесть, становясь металлическим и безжизненным, как скрежет по стеклу. У меня аж мурашки побежали. — Будущее — это река с множеством русел. Узреть одно — значит ослепнуть для всех других. Я не могу открыть тебе то, что должно быть пройдено, а не предсказано. Это нарушит ход вещей, которые выше даже моей сущности и власти.

На самом деле джинн лгал. Но врал он не из злого умысла. Он как хранитель, мог видить слишком много. Вот и сейчас джинн видит разворачивающуюся перед Кайлосом судьбу, и она ужасает его своей грандиозностью.

Десять обелисков, разбросанных по миру Керона, скрывающих в себе древние артефакты невероятной силы.

Истинный Ключ, который ему необходимо найти. Ключ, что откроет дверь не в сокровищницу мироздания, а в дверь между мирами, за которой его ждёт выбор, сложнейшей в его жизни.

Кайлос — не просто путешественник меж миров. Он — штифт, случайно оказавшийся в месте соединения. Его судьба — не найти дорогу домой. Его судьба — это спасение.

Аз-Захир видит это. Он видит мальчика из другого мира, на плечи которого взвалена ноша мироздания. И потому он не может сказать ему правду. Так как знание своего величия может сломать человека вернее, чем знание своей гибели.

— Ищи ответы в камне и звёздах, Евгений из Иного Мира, — сказав это, джинн, начал стремительно рассеиваться. — Но не в словах тех, кто знает твою судьбу. Твой путь должен быть твоим собственным открытием. Иначе... ты его не пройдёшь. — И с этими словами он почти растворился, оставив меня в полном ах.. удивление.

— Это что сейчас такое было? — Я вскочил, но джинна уже нигде не было. — Ты врун, злодей и негодяй, — закричал я. — Ладно, я меняю вопрос. — Где ближайший обелиск, что прибыл сюда из другого мира?

— Вот и правильно, вот и молодец. Так бы сразу, — снова появился Аз-Захир, скалясь во все зубы, — обелиск, что тебе нужен, вон за теми дюнами, — махнул он рукой на север, — день ходу всего.

— Писец ты жук. Я ему кофе, всю любовь, а он… А-а-а, — махнул я на него рукой. — Пирожок будешь?

— А с чем?

— С повидлом, — протянул я ему пирожок с самой острой начинкой. Вы бы видели его. Поскольку он был в человеческом обличии, то прочувствовал весь спектр жгучего перца из «Чёрного Бора». Бугагашеньки. Нечего вот так вот подставлять нормальных пацанов. За слова надо отвечать.

Я, кстати, только потом подумал: а если бы он разозлился на мою шутку? Вот это было бы попадалово.

Мы просидели ещё полночи, проболтав о всякой ерунде, а наутро двинули на север.

Как я ранее и догадывался, два клыка, что пронзали небо, а на самом деле они были всего-навсего метров тридцать в высоту, оказались двумя обелисками. Отчего я, однако, впал в ступор. Два обелиска и в одном месте. Как такое возможно? В моей же теории, десять обелисков должны были разместиться по одному в каждом королевстве или империи, а тут такое. Нет мне-то замечательно, меньше искать, но как-то… А ладно. Будем радоваться и всё.

— Кажись, Санчес, мы с тобой плохо подготовились. Если там два мира, то моей сумки точно не хватит.

— Ха, не переживай, у меня ещё три таких есть, — Джи-Джи похлопал себя по карману.

И мы, радостно смеясь, принялись спускаться.

Ещё за триста метров до цели меня охватило смутное, но неотступное предчувствие беды. Оба обелиска возвышались в глубине обширного углубления, более похожего на ударный кратер, который сейчас был заполнен едва различимым маревом. Оно колыхалось в воздухе, подобно знойному испарению над раскалёнными песками, и в памяти сами собой всплыли строки из древнего предостережения: «Не иди, путник, к ним. Там смерть ждёт тебя, и тело твоё пожрёт яд».

И в этом крылась странность. Мы находились в мире, где искушённые алхимики способны по своей воле погружаться в купели с серной кислотой. Как же могло случиться, чтобы какой-то яд остался для них неодолимым? Разумом я понимал — и на старого мастера найдётся промах. Если эта отрава вырвалась из одного из обелисков, она вполне может оказаться неподвластной местным учёным. Да и вряд ли они толпами сновали вокруг, изучая её. Но кто здесь точно бывал. Судя по лежащим вокруг скелетам.

— Санчес, взгляни, — тихо произнёс я, не отрывая взгляда от тревожащего зрелища. — Видишь то марево? Словно песок, застывший в воздухе.

— Вижу, — артефактор смерил взглядом колышущуюся дымку. — Полагаешь, это и есть тот самый яд, о котором говорилось в пророчестве?

— Именно так. И моё нутро подсказывает, что стоит нам сделать шаг вперёд — и это станет нашим последним шагом. Возможно, не мгновенно, если это радиация, но конец будет неминуем.

Едва я договорил, один из обелисков содрогнулся, испуская низкую, настораживающую вибрацию. Рядом с ним с резким хлопком разорвалась ткань реальности, породив мерцающий портал. Из него, словно кто-то неистово вытряхивал на эту сторону гигантский, пыльный ковёр, хлынул поток мелкой, ядовитой на вид пыли — той самой радиации, как я предположил. И тогда же, приглядевшись, я с ледяным ужасом осознал, что кратер усеян не просто камнями и костями. Повсюду, вперемешку с песком, белели тысячи костей. Сотни, если не тысячи скелетов. Среди них угадывались и человеческие останки, и явно принадлежавшие иным, незнакомым мне расам — более массивные, причудливой формы. Становилось ясно: мы здесь отнюдь не первые. И в этой жуткой логике не было никакого утешения.

Портал провисел две минуты и исчез.

— Кай, а что такое радиация?

— Так давай отойдём, и я всё объясню.

Когда мы отошли шагов на триста. Уж больно я переживал. Элидии рядом нет, а у меня всего одно высшее зелье исцеления. Как бы я ни был богат, никто не хотел мне его продавать. Это было, кстати, очень печально.

Мы сели у костра и заварили отвар, надо было подумать, как пройти в портал, не заразившись, но для начала стоило объяснить, с чем мы имеем дело, если