Послесловие - Артём Александрович Коваль

Юна повернулась к нему.

– С каких пор ты оптимист?

– Я не оптимист. Я навигатор. Я вижу два курса: один ведёт в стену, другой – в неизвестность. Я выбираю неизвестность.

Юна села за стол и начала писать ответ.

На Луче-17 Эш Табаль получил пакет, который всё изменил.

Пакет пришёл не через ретрансляционную цепочку, а с курьерским кораблём: маленькое судно, которое вынырнуло из ближайшего коридора, сбросило контейнер с данными на приёмный узел Луча и ушло, не выходя на связь. На контейнере – маркировка секретариата Спайки и личная пометка Тована: «Для Эша Табаля. Блок 2, рабочая копия, выборка по разделу "стабилизация". Допуск – Тован, младший координатор. Мессен не в курсе.»

Эш стоял в шлюзовом отсеке, держал контейнер двумя руками и перечитывал пометку. Тован. Двадцативосьмилетний координатор, высокий, сутулый, ведущий протоколы. Тован, который работал над расшифровкой блока 4 и которому нужен был блок 2 для перекрёстной сверки. Тован, который не дождался допуска от Мессена и отправил копию сам.

– Луч, – сказал Эш, возвращаясь в операторскую. – Входящий пакет. Данные из блока 2 станции 7714. Раздел «стабилизация». Рабочая выборка.

– Объём?

– Смотрю. – Эш вскрыл контейнер, подключил носитель. – Четырнадцать терабайт. Это не весь блок 2, только раздел по стабилизации коридоров.

– Формат?

– Лингва, старая грамматика, плюс технические схемы, плюс числовые массивы в неизвестном формате. Как блок 4, только другой раздел.

– Подключаю.

Луч обрабатывал данные три часа. Эш сидел рядом, пил холодную воду и ждал. На экране бежали строки анализа: структура данных, перекрёстные ссылки, совпадения с уже имеющимися массивами. Луч работал молча – без пауз, без комментариев, без промежуточных отчётов. Три часа непрерывной обработки.

Потом экран мигнул, и Луч заговорил.

– Эш.

Снова имя. Без «техник».

– Да.

– Я совместил данные из четырёх источников. Первый: раздел «стабилизация» из блока 2 станции 7714. Второй: частично расшифрованные протоколы согласования из блока 4 той же станции. Третий: данные архива вида 0412, скачанные Юной Крец на Карраке, переданные через осколочническую сеть два дня назад. Четвёртый: документация Литоралей по согласующим протоколам, переданная Олином Саем с Глема, поступившая через ретранслятор вчера.

Эш перестал дышать.

– Четыре источника, – продолжил Луч. – Три из них описывают один и тот же процесс: коррекцию резонанса прыжкового коридора. Каждый – на своём языке, в своей терминологии, с разной степенью детализации. Блок 2 даёт теоретическую основу на лингве. Архив 0412 даёт практическую процедуру на языке вида 0412. Документация Литоралей даёт контекст: где, когда и при каких условиях процедура применялась.

– И?

– Четвёртый источник – протоколы согласования из блока 4 – даёт формат координации. Как именно несколько узлов должны синхронизировать действия для проведения коррекции. Это не инструкция для одного оператора. Это протокол для ансамбля.

Тишина. Дрон-2 за обзорной панелью медленно вращался, компенсируя вечный свой крен.

– Луч, – сказал Эш. – Скажи прямо. Это работает?

Длинная пауза. Размышление.

– Принцип подтверждён тремя независимыми источниками. Числовые параметры из блока 2 совпадают со схемами из архива 0412 на уровне, который исключает случайность. Документация Литоралей описывает двенадцать случаев успешного применения процедуры в период существования Сети, с параметрами, которые ложатся на ту же модель.

– Но.

– Но. Процедура требует оборудования, которое у нас нет. Частично его может произвести Конструктор на Карраке – 32% совпадение с каталогом. Остальные 68% – неизвестны. Процедура требует координации между минимум двумя узлами: один проводит коррекцию на своей стороне коридора, другой – на своей, синхронно. Рассогласование по времени более чем на 400 миллисекунд приводит к отмене эффекта. Синхронизация на таком уровне при текущих средствах связи – серьёзная техническая проблема. Процедура описана для коридоров в состоянии «умеренной деградации». Для коридоров в критическом состоянии – данных нет.

– Это значит, что для тех двадцати трёх, которые мы теряем в ближайшие месяцы и годы, может быть поздно.

– Для некоторых из них – вероятно. Для остальных – есть окно. Узкое.

Эш встал. Прошёлся по операторской, четыре шага в одну сторону, четыре в другую. Маленькое пространство для большой новости.

– Луч. Это нужно отправить. Всем.

– Всем?

– Олину. Юне. Тарро. В хранительскую сеть. Лане на «Полынью-дальнюю». Всем, кто прислал данные. Каждому, кто участвовал.

– Мессен не давал допуска к данным блока 2. Тован прислал их неофициально. Если я ретранслирую результаты совмещения, это будет нарушение.

– Я знаю.

– Вы берёте ответственность на себя?

– Да. Как и в прошлый раз.

– В прошлый раз вы опубликовали каскадную модель с именем. Последствия ещё не наступили. Они наступят.

– Луч. Последствия наступят в любом случае. Если мы отправим – последствия для меня. Если не отправим – последствия для Перры, для Ольмо, для каждой системы, которая потеряет коридор, пока данные лежат в сейфе.

Пауза. Короткая.

– Составляю рассылку.

Эш сел обратно в кресло. Сердце стучало, руки были мокрыми. Он вытер их о штаны и уставился на экран, где Луч формировал пакет данных для отправки: совмещённая аналитика, источники, методология, выводы. Не секретный отчёт, не закрытая публикация. Открытое письмо. С двумя именами: Эш Табаль, техник, и Луч-17, ретранслятор.

– Готово, – сказал Луч. – Четырнадцать адресатов. Отправить?

– Отправь.

Щелчок передатчика. Сигнал ушёл.

Эш сидел в кресле и слушал тишину, которая наступила после. Не пустую тишину. Другую. Тишину между отправкой и ответом, между действием и последствием, между тем, что было, и тем, что будет.

Дрон-2 за панелью завершил очередной оборот. Криво, но работает.

На Мерикасе Олин Сай вошёл в кабинет секретариата в семь утра и увидел Тована, который уже сидел за столом с выражением человека, не спавшего двое суток.

– Олин, – сказал Тован. – Сядь.

Олин сел.

– Три вещи, – Тован поднял палец. – Первое. Рен Галвас вернулся с блоками 2 и 3. Блоки в архиве. Мессен ограничил допуск. Я отправил рабочую выборку Эшу Табалю на Луч-17. Неофициально.

– Тован…

– Подожди. Второе. Эш совместил данные. Блок 2, архив 0412 с Каррака, документация Литоралей. Принцип коррекции резонанса подтверждён тремя независимыми источниками. Он прислал результаты час назад. Открытым письмом. Четырнадцать адресатов, включая хранительскую сеть.

Олин закрыл глаза. Открыл.

– Мессен знает?

– Узнает через час, когда придёт. Олин, это не катастрофа. Это другое. Данные больше не в сейфе. Они в сети. Их уже копируют, пересылают, обсуждают. Джинн из бутылки.

– Третье?

Тован выпрямился. Для сутулого человека ростом метр девяносто это было заметное усилие.

– Третье. Я добился допуска к резервному складу. Конвертер класса 7 для Дельги. Использовал публичную документацию из хранительской сети: запрос Дары, подтверждение Литоралей, диагностику Столпа. Подал запрос не через секретариат, а через комиссию по чрезвычайным ситуациям. Комиссия одобрила. Мессен может оспорить, но