Гвихоль. Том 1. Красные чернила смерти - Вероника Шэн

class="p1">Рядом с кроватью стоял небольшой столик. Донсу отодвинул его чуть дальше, и мы начали расставлять на нем свечи, подношения и те инструменты, что в скором времени могут мне понадобиться. Места было немного, но готовить большой алтарь не было необходимости: сейчас в первую очередь мне пригодятся не подношения.

Закончив со столом, я кивком указала Донсу на дверь, прося выйти. Он вновь не стал спорить и направился в коридор, но сперва предупреждающе на меня посмотрел. Его взгляд недвусмысленно просил меня быть осторожной, и я ободряюще улыбнулась.

Спустя несколько секунд дверь за Донсу едва слышно закрылась, и мы с Ю Сорой остались наедине. Вернее, я осталась наедине со злым духом, завладевшим чужим телом.

Родители Ю Соры не ошиблись. Их дочь действительно одержима.

Я надела понгоджи, подошла ближе к кровати, остановившись от нее в полуметре, и тогда Ю Сора медленно повернула ко мне голову. Ее глаза были широко распахнуты и казались… стеклянными. А на губах играла легкая улыбка, и все же отчего-то она показалась мне слишком кровожадной.

– Самонадеянная шаманка. Думаешь, поможешь хозяйке этого тела? – Одержимая усмехнулась. – А ты уверена, что эта помощь ей нужна?

– Нужна ей моя помощь или нет, ты в мире людей не задержишься, – спокойно ответила я. – Кто ты и зачем явился?

Мне необходимо было узнать хотя бы имя духа, чтобы было больше шансов его изгнать. Можно, конечно, попытаться вышвырнуть его из тела Ю Соры даже без этой информации… но это будет сложнее для меня и опаснее для девушки.

Люди не всегда выживают после того, как их тело покидает зло. Я же хотела сделать все возможное, чтобы сохранить Ю Соре жизнь. И рассудок.

– Зачем явилась? Зачем… – Одержимая звонко рассмеялась, отвернувшись от меня. – Эта девчонка сама захотела. Она хотела, она жаждала. Но была слишком слаба… ее разрывало желание, но не было достаточно сил для того, чтобы претворить его в жизнь. Чтобы взять свое, чтобы… – Одержимая вновь засмеялась, но теперь громче, даже истеричнее, она затряслась на кровати, выворачивая привязанные руки и слабо дергая привязанными ногами. – А он слышит… Чем мрачнее мысли, чем они яростнее, тем они громче там. И он отвечает!

Злой дух звонко расхохотался, выгнувшись на кровати, но затем обмяк и шумно выдохнул.

– Кто он? – невозмутимо уточнила я.

– Ты боишься пауков? – резко повернув голову в мою сторону, так что едва не вывернула шею, спросила одержимая.

– Нет.

– А зря. – Она мелко затряслась, ее распирал смех. – Зря, зря, зря! Он вернется… и тогда пауки и сороконожки зашевелятся в твоем теле, будут жалить и вгрызаться в твою плоть изнутри. Боль и отвращение будут настолько невыносимы, что ты начнешь заживо сдирать с себя кожу, лишь бы избавиться от этих мелких тварей! – Ее веселый смех вновь стал нездоровым, злорадным, а глаза закатились, обнажив белки. Она крутилась на кровати, едва не выворачивая руки из суставов. – Они проберутся в твои кости и начнут выгрызать себе в них путь. Ты будешь мечтать о смерти. Ты предпочтешь сломать себе ногу пополам и раскрошить кость руки, лишь бы вытащить этих паразитов!

– Ах, неужели! – преувеличенно удивленно отозвалась я и обеспокоенно покачала головой: – Какой ужас.

Ю Сора пронзила меня полным злого презрения взглядом и оскалилась.

– Смейся, пока можешь. Скоро тебе будет не до смеха. – Она тихо зарычала, будто была не человеком, а проголодавшимся волком. – Вы считаете себя такими умными, такими могущественными. Решаете, кому жить, а кому умереть, кому уйти, кому остаться. Думаете, у вас есть власть и над людьми, и над духами…

– Вообще… нет, не думаю. Но ты продолжай, – перебила я, уже не смотря на одержимую, и, поставив сумку на тумбу, принялась доставать необходимые предметы.

– Самовлюбленная тварь! Нет, пожалуй, для начала с тобой повеселюсь я. Что может быть лучше блеска остро заточенного лезвия? Что может быть приятнее, чем чувствовать, как вспарываешь им плоть? Особенно чужую. Что может быть лучше запаха стали? А когда оно переплетается с железным запахом крови!.. Для тебя я выберу нож поострее… Хотя нет, это слишком скучно. Я смогу найти инструмент поинтереснее. Я порежу всю твою кожу… И начну с твоего красивого лица, – хищно оскалилась Ю Сора. Ее вновь всю трясло то ли от смеха, то ли от злости. – Наверняка ты считаешь себя не только очень умной, но и очень, о-о-очень привлекательной. Пользуешься своей красотой, своим обаянием, так ведь? Я сделаю тебя еще красивее! Я вырежу свое имя на твоем лице. И снова, и снова, и снова… Я буду писать мелко и медленно, чтобы ты сполна все прочувствовала. А затем мы перейдем на твою тонкую шею… И дальше… Как думаешь, насколько быстро ты умрешь? И от чего? От боли? Или же продержишься и сдохнешь от потери крови?

Я слушала одержимую вполуха: с тем вниманием, которое было необходимо, чтобы не упустить в ее словах случайно оброненных на эмоциях крупиц нужной информации, но при этом не подвергнуться излишнему темному влиянию. Чтобы не ослабить свой дух и не пошатнуть спокойствие.

– Так, может, для начала поделишься своим именем? Что ты собралась писать? – уточнила я, сверху вниз смотря на извивающуюся в веревках одержимую. – Если намереваешься писать «Ю Сора», хочу напомнить, что это не твое имя. Потому что и тело не твое. Ты давно мертва или же мертв. Ты лишь дух. Возможно, в мире людей остались о тебе воспоминания? Хоть где-то, хоть у кого-то… и то вряд ли… Возможно, ты уже единственный, кто помнит свою историю и собственное имя. Но можешь поделиться со мной, я точно не забуду.

– Смеешься надо мной? Жалкое отродье! Ты сдохнешь! Нет, ты точно не доживешь до его возвращения. Я убью тебя сама! – выплюнула одержимая, дернувшись в мою сторону, и веревки впились ей в кожу. Но Ю Сора продолжала рваться ко мне, щелкая зубами и пытаясь укусить.

– Убьешь меня сама? Кто ты такая, чтобы суметь? – снисходительно улыбнулась я. – Такой средненький дух не представляет для меня угрозы. Да, благодаря удаче ты смогла занять это слабое тело… и всего лишь.

– Средненький дух? Благодаря удаче? – Ю Сора, откинувшись на подушку, истерично расхохоталась и замотала головой из стороны в сторону. – Думаешь, не справлюсь с тобой? Твоя мать тоже себя переоценивала и поплатилась за это!

Я на мгновение замерла, но почти тут же вернула себе самообладание.

Эти слова ударили в цель. Подозрительно метко.

Откуда она об этом знает?..

Но я не могла позволить злому духу даже маленькой победы. Иначе рисковала проиграть в итоге.

– То есть имя свое ты не скажешь?