S-T-I-K-S. Веда в Улье - Женя Дени

Сначала Веда дёрнулась в его руках, потому что разум её яростно протестовал и выкрикивал все мыслимые доводы и проклятия, какие только можно было собрать воедино. Но тело, предательское и не знающее тормозов, сдалось первым. Сердце ухнуло вниз и вспыхнуло жаром, дыхание сбилось и стало рваным, а в висках гулко застучала кровь, отдаваясь пульсацией в самых кончиках пальцев. Она вдруг почувствовала, как земля под ногами уходит, а мир вокруг теряет чёткость и расплывается, оставляя только их двоих в этом жарком, уединённом пространстве.

Его ладони скользили по её телу, его губы жадно исследовали шею и плечи, а дыхание становилось всё более горячим и прерывистым, опаляя разгорячённую кожу. Тонкая бретелька платья медленно сползла вниз, обнажая округлое плечо, и Веда задыхалась от нахлынувшей волны возбуждения, которая боролась с остатками её внутреннего сопротивления.

Они находились в уединённой тени старого дерева у самого озера, и вокруг не было ни единой души, лишь треск цикад в высокой траве да мерный плеск воды о берег. Казалось, что весь мир замер и затаил дыхание, оставив их наедине с этим всепоглощающим жаром.

Он прижал её крепче, вдавливая спиной в шершавый ствол, и снова осыпал поцелуями, в которых требование и нежность сплетались воедино, не оставляя ей ни шанса на побег. В голове у Веды звенел тревожный колокол и настойчиво напоминал о том, что их могут увидеть, что кто-то может случайно пройти мимо, но тело уже окончательно перестало слушаться голоса разума. Оно горело изнутри, и Уж прекрасно чувствовал, как Веда постепенно уступает страсти, теряя остатки осторожности под натиском его умелых ласк. Она запрокинула голову, глаза её сами собой закрылись, а губы разомкнулись в беззвучном вдохе, полном предвкушения. Он мягко скользнул рукой вниз, ловко и нежно опуская ткань её платья, обнажая нежные изгибы груди. Его губы нашли её шею, затем ключицы и, наконец, алые вишенки, оставляя на коже жаркие, трепетные поцелуи. С каждым новым касанием её дыхание становилось всё глубже, и она едва сдерживала рвущийся наружу стон.

Он осторожно снял с неё трусики, и в этот самый момент между ними не осталось больше ничего, кроме обоюдного желания. Он вошёл в неё осторожно, давая привыкнуть.

— Аааах… — вырвалось у Веды, и это был не столько звук, сколько признание в том, что она больше не сопротивляется ни ему, ни самой себе.

— Моя… Только моя, и ничья больше, — прошептал он, устанавливая ритм, в котором двигались их слившиеся воедино тела.

Она удивлённо распахнула глаза, потому что в его голосе звучала вовсе не игра и не привычный флирт, а неожиданно серьёзное и собственническое признание. Его брови сдвинулись, когда наслаждение захлестнуло его мощной волной, и он осторожно уложил её на мягкую траву.

Их тела переплетались в едином ритме, то замедляясь, когда они наслаждались каждым движением и каждым взглядом, то вновь ускоряясь в вихре страсти, будто вокруг не существовало ни мира, ни времени, ни неба над их головами. Они меняли позы, пробуя новое и узнавая друг друга с жадным интересом.

Когда всё наконец завершилось и дыхание постепенно выровнялось, Веда лежала у него на плече и водила пальцами по его заросшей густыми волосами груди, рисуя невидимые узоры. Он же положил широкую ладонь ей на спину и медленно перебирал пряди её спутанных светлых волос.

— Ну вот видишь, — с довольной улыбкой прошептал он, — всё не так уж плохо… даже, я бы сказал, чертовски хорошо.

И в тот самый момент, когда воздух вокруг них ещё был пропитан шёпотом только что разделённой страсти, совсем рядом и отчётливо близко послышались женские голоса.

Оба замерли, словно нашкодившие подростки.

— Чёрт! — одновременно выдохнули они и подскочили, поспешно натягивая на себя разбросанную одежду.

Пока они торопливо одёргивали платье и застёгивали штаны, из-за густых кустов с явным выражением шока и плохо сдерживаемого смеха вышли две девушки. Их взгляды скользнули по растрёпанным и раскрасневшимся Веде и Ужу, и всё стало предельно ясно без всяких лишних слов. Девушки синхронно ойкнули, прикрыли рты ладонями и стремительно ретировались обратно в чащу, оставляя за собой лишь шелест листвы и приглушённое хихиканье.

Веда прижала ладони к пылающему лицу, пряча за ними горящие от стыда щёки. Её уши горели, словно костёр, а взгляд лихорадочно метался между кустами и горизонтом, будто она надеялась каким-то чудом стереть из реальности только что случившееся. Уж лишь усмехнулся, обнял её за плечи и мягко поцеловал в лоб, успокаивая.

— Да ладно тебе. Все взрослые люди, ничего такого. Переживём. Пошли, провожу тебя.

— Мне… мне надо на рынок, — прохрипела Веда.

— Ну, пойдём на рынок, — коварно прошептал он и играючи укусил её за мочку уха.

— Ай! — взвизгнула она и шлёпнула его ладонью по груди.

Он легко развернул её за талию, и они направились к выходу из укромного уголка природы, где страсть на короткое время вытеснила здравый смысл. У противоположного берега их уже поджидала свита Ужа, изнывающая от скуки и комариных укусов. Увидев потрёпанную и явно довольную парочку, спутники моментально примерили на себя маски невозмутимости и сделали вид, что ровным счётом ничего не замечают. Всё как обычно. Всё как всегда.

На рынке Веда быстро собрала всё по списку, который ей выдал Светозар, а Уж тем временем показал ей пару приличных лавок и незаметно оплатил все её покупки. Пока они шли по торговым рядам, он то и дело обнимал её за талию, то брал под локоть уверенно и притязательно, будто уже считал её своей безраздельной собственностью. Веда чувствовала на себе взгляды прохожих, любопытные, оценивающие, а местами даже откровенно завистливые, и её щёки снова розовели от неловкости. Не хотелось ей лишнего внимания к себе.

Потом они устроились на заднем сиденье его легковушки с двумя полосками на капоте. Уж прижал её к себе, целовал в щёки и касался губами её виска, пока она смущённо пыталась сохранить остатки самообладания, ведь впереди сидели его люди, и ей казалось, что каждый их взгляд пронизывает её насквозь. Она почувствовала, как он вновь возбуждается, и мягко, но настойчиво отстранилась. Он тяжело выдохнул, но спорить не стал и настаивать не пытался.

Когда они подошли к дому, Уж галантно помог донести тяжёлые пакеты до самой двери. Как только створка открылась, изнутри немедленно раздался сварливый голос:

— Где шлялась, Веда? Опять, что ли,