S-T-I-K-S. Веда в Улье - Женя Дени

— Вот потому он её и прятал, ой как прятал. Воспитывал как драгоценное сокровище: в любви, в согласии, дар её развивал с фанатичным упорством, баловал без меры. И всё это ради одной-единственной цели, ради власти. Девчонка была у него как сильнейшее оружие, припасённое на самый крайний случай.

Старик выразительно поднял брови и отпил ещё глоток.

— И начал он, значит, стаб за стабом заглатывать, всю округу под себя подминать. Ясен-квасен, что начал он с раздробленных, разорённых и мелких стабишек. И так по цепочке шёл, шёл, пока не дошёл до двух точек. Два стаба оказались ему не по зубам, потому что там ломом и грубой силой ничего не возьмёшь. Первый назывался Коренник, и сидели там такие матёрые мужики, что Мор на их фоне выглядел как мальчишка. А дочку он берёг для особых случаев и не собирался светить направо и налево, кто она такая на самом деле, поэтому пока просто копил мощь и выжидал удобный момент, чтобы нанести сокрушительный удар. А второй стаб звался Чертогом, и это был наш стаб, нынешний Форт Воля, который переименовали уже потом, в честь победы как раз над Мором. Ну и вот, слушай дальше. Мор, хитрый гад, спустя пару лет, решил, что всё, пора наконец расчехлять талант своего драгоценного дитятки и пускать его в дело. Но с чего начать? Полезешь в столицу Западной Конфедерации и зубы себе переломаешь…. Нет, так не пойдёт. Надо отрепетировать на самом восточном стабе западников — то есть на нашем стабе. Надо, думает, Эльбруса к себе на поводок посадить, чтобы он как миленький служил. Предложил ему свою дочку, Айриэлу, в жёны. Имя, конечно, звучное, ничего не скажешь. А ей тогда как раз девятнадцать стукнуло, самый сок. Девка была просто ах: стройная, высокая, глаза фиолетовые, грудь будь здоров, волосы чёрные как смоль. Мужики при одном её виде переставали дышать и забывали, как их самих зовут. Там даже дар включать не надо было, одной своей мордой лица она могла целые армии покорять. А знаешь, в чём вся соль? — крякнул дед, но как-то печально и кисло-иронично. — Эльбрус как раз незадолго до этого свою бабу потерял, любовь у него была большая и настоящая. Он её в Улье спас, вытянул почти с того света, и влюбились они друг в друга, как в этих ваших женских романах. Да вот только не сберёг он её, погибла она всё равно спустя какое-то время. И тут появляется Айриэла, почти вылитая покойница, будто родная сестра. Мор просчитал всё до последнего вздоха и думал: «Сейчас на ностальгии сыграю, и Эльба будет мой с потрохами». А ведь Айриэла и вправду выглядела как видение, как соблазн из самого сладкого сна, прямо до одури… Только у его прежней барышни, понятное дело, глаза были обыкновенными, а не фиолетовыми…

Светозар покачал головой и, тяжело выдохнув, добавил с горькой усмешкой:

— Такая вот шахматная партия вышла, только вот фигуры там были все живые, и далеко не все добровольно на эту доску вышли…

— Дед… — прервала его Веда и нахмурилась. — Я чё-то не пойму, на фига Мору вообще этот стаб сдался?

Светозар прищурился и посмотрел на неё с лёгким снисхождением.

— А ты, внученька, в стабе-то ничего такого этакого не приметила, а? — растянул он слова с ленцой и приподнятой бровью.

— Ммм… нет. Давай прямо скажи, не тяни, — Веда тоже прищурилась и подалась вперёд, с вызовом глядя на старика.

Светозар неторопливо плеснул кваса в рюмки, шумно вздохнул и, подняв одну из них, изрёк с каменной серьёзностью:

— Не чокаясь! Да мине млечный Путь прольётся светом ясным в очи девичьи, дабы отныне зеницы её ведали меру и не сверкали, яко слепошарые!

Веда поперхнулась смехом, а дед, довольно ухмыляясь, продолжил свой рассказ:

— Так вот, слушай дальше, моя не очень внимательная внуча. Причина номер один: близость к Кореннику. Эльбрус тогда только вступил в союз западников, но уже был на хорошем счету, и вредный хрен хотел этим воспользоваться. Причина номер два, она же причина почему-то Коренник заинтересовался им: ты видала, какая техника по улицам разъезжает? Не обычная, а дорогущая и редкая. Эти два весёлых товарища, Уж да Эльбрус, нашли однажды один уникальный кластер, и было это давным-давно, ещё в самом начале их пути. В том кластере под землёй оказался спрятан самый настоящий военный схрон, и не какого-нибудь бывалого вышивальщика, а с бронетехникой, оружием, амуницией и провизией, которой можно было три роты накормить до отвала. Схрон этот принадлежал одному из миллиардеров. А миллиардер этот был владельцем разных фармацевтических компаний и прочего такого… И видать схрон этот был — так, на всякий случай… Вдруг какая гадость из лаборатории выберется, а у него своя мини-армия и ресурсы все есть, что переждать конец света. Всё это дело было тщательно замаскировано, а вход надёжно спрятан от посторонних глаз. Как они его нашли? Ну, тут уж без воли Улья точно не обошлось, подарок судьбы, не иначе. Кластер этот перезагружается ровно раз в десять месяцев, и ресурс он собой представляет ценнейший, стратегический. Вот он-то Мору и был нужен позарез. Сам стаб ему был так, оброк, мелочь на карманные расходы, а вот доступ к кластеру и к столице западников… — дед многозначительно поднял указательный палец, — это уже настоящий козырь в рукаве. Ну и сам Эльба, конечно, не лыком шит, союзник ого-го какой, много знал, дары у него были полезные, да и голова на плечах варила.

— Понимаю, — кивнула Веда, теперь уже с явным уважением, и лицо её сделалось серьёзным. Вполне объяснимо, почему именно этот стаб такой безопасный и богатый.

— Вот! — обрадовался дед и одобрительно кивнул. — А тогда-то они, понимаешь ли, не знали наши товарищи, что девчонка у Мора самая настоящая нимфа. Уж в те времена ещё не был шибко развитым ментатом, только начинал осваиваться, так сказать. Зато дипломатом он был ух! Самый первый его дар, Воцифраус, а потом уже пошло-поехало: ментат, а следом ещё штуки четыре даров набежало, — махнул он рукой.

— У него ещё есть дары помимо тех трёх, что я видела? — изумилась Веда.

— Детка, ты шо! Парень одиннадцать лет землю Стикса топчет, он тут старожил, почти динозавр местный. Не такой, конечно, древний как я, но всё же. Улей его дарами не обделил, не переживай за него. Ну, стало быть, Мор и решил: а давай-ка я, думает, подсуну Эльбе свою драгоценную дочку. И самое главное,