Семь шагов к Сатане. Лик в бездне - Абрахам Грэйс Меррит

class="p1">Когда он описывал выражение крайнего зла в этом лице и преображение троих людей в капли золотого пота, Дорина закрыла лицо дрожащими руками, кровь отхлынула от лица Хуона, Регор что-то пробормотал; только Кон, человек-паук, стоял неподвижно, глядя на него печальными, сверкающими, золотыми глазами.

Это могло означать только одно: никто из них никогда не видел Лик; и следовательно, в Ю-Атланчи есть тайны, скрытые от ее жителей. Какое-то тайное побуждение заставило его быть осторожным. Он ничего не сказал о видении храма, просто рассказал о своем пробуждении, о появлении индейца-проводника и своем возвращении. И показал шрам от раны – наказание за эту попытку.

– Что призвало меня обратно, – сказал он, – я не могу вам сказать. По крайней мере сейчас. Я не мог ослушаться этого призыва. – И это верно, подумал он: лицо Суарры возникло в его памяти, в сердце прозвучал ее голос. – Вот и все, что я могу сказать. И все это правда. Как дошел ко мне призыв, не имеет значения, но благодаря ему я здесь. Погодите… есть кое-что еще…

Он достал из кармана сверток с пером caraquenque, данный Суаррой, раскрыл его и показал.

– Это Суарры, – выдохнула Дорина, а Хуон кивнул.

Теперь не было сомнения в том, что они ему верили. Не мешало бы их поторопить.

– И еще одно, – медленно сказал он. – Регор говорил о какой-то цели. Об этой цели я знаю не больше вас. Но вот что случилось…

И он рассказал о звуках рога, которые провели его через равнину с монолитами, и о расщелине в горе. Хуон глубоко вздохнул и встал, лицо его осветилось надеждой, Регор вскочил на ноги, широко размахивая своей рукой-палицей.

Хуон сжал плечо Грейдона.

– Верю! – сказал он дрожащим голосом; потом повернулся к Дорине: – А ты?

– Конечно, это правда, Хуон! – ответила та; но какой-то быстрый расчет сузил ее зрачки и затуманил лицо, и Грейдону показалось, что она взглянула на него угрожающе.

– Вы наш гость, – сказал Хуон. – Утром вы встретитесь с Братством повторите то, что рассказали нам. И потом решите, проситв ли ты нашей помощи или будете действовать в одиночку. Все наше к вашим услугам. И, Грейдон… – Он помолчал и неожиданно тоскливо добавил: – Клянусь Матерью, надеюсь, вы пойдете с нами. Регор, проследи, чтобы позаботились о животном. Возьмите это, Грейдон. – Он наклонился и поднял ружье. – Завтра покажите нам, что это такое. Я отведу вас в ваше помещение. Подожди меня, Дорина.

Он взял Грейдона за руку и повел к стене, противоположной той, через которую тот вошел. Хуон раздвинул занавес.

– Следуйте за мной.

Проходя, Грейдон оглянулся. Дорина стояла, глядя на них все с тем же задумчивым и злым выражением лица.

Грейдон вслед за Хуоном вышел в другой ярко сверкающий коридор с черными стенами.

11. Племя бессмертных

– Вставайте, дружище, пора мыться и завтракать. Скоро соберется Братство, и я отведу вас.

Грейдон, не понимая, смотрел на разбудившего его человека. У ног кровати стоял Регор, с широкой улыбкой на лице; шрамы превратили его улыбку в благожелательную гримасу горгульи. Он сменил кольчугу на облегающую одежду, по-видимому, принятую среди мужчин Ю-Атланчи. Впрочем он остался Черным Регором, и одежда его была черной, и плащ, свисавший с широченных плеч, тоже черный.

Грейдон осмотрелся в комнате, куда привел его Хуон, увидел толстый ковер, как будто сплетенный из серебряных нитей, стены, увешанные шпалерами со странными изображениями; у одной стены занавес отдернут и открывает альков со сверкающим бассейном. Грейдон вспомнил события вчерашнего дня.

Два молчаливых смуглых человека вчера вечером выкупали Грейдона, сделали массаж тела, снимая усталость и следы когтей Кона; тем временем с ним разговаривал Хуон. А потом посидел с Грейдоном, пока тот ел незнакомые блюда. Их принесли в хрустальной посуде две индейские девушки с широко раскрытыми от удивления глазами. Хуон налил ему вина, задавая множество вопросов о людях, живущих за пределами Запретной земли. Его мало интересовали их искусство, наука или государственное устройство, но очень – как к ним приходит смерть, как поступают со стариками, каковы брачные обычаи, много ли детей и как их воспитывают. Снова и снова возвращался он к вопросу о смерти и тех формах, которые она принимает, как будто эта тема необъяснимо привлекала его.

Наконец он замолчал, размышляя; потом, вздохнув, сказал:

– Так же было у нас в старину – и кто скажет, как лучше?

Он неожиданно встал и вышел из комнаты; свет стал тусклым, Грейдон лег на кровать и крепко уснул.

Почему Хуон так настойчиво возвращался к вопросу о смерти? Это смутно тревожило Грейдона. Вдруг он вспомнил: Суарра говорила, что ее народ закрыл Двери Смерти. Тогда он не понял ее слов. Но может быть…

Он прервал свои размышления, нетерпеливо встряхнулся, подошел к бассейну, умылся и вытерся шелковым полотенцем. Вернувшись в комнату, он обнаружил на столе фрукты, пшеничный хлеб и молоко. Он быстро оделся и сел за стол. Только тогда Регор заговорил.

– Дружище, – сказал он, – я вам говорил, что я хитер. Так вот моя хитрость утверждает, что и вы тоже не все рассказали нам вчера вечером. Особенно – не сказали о приказе Матери.

– Боже! – воскликнул Грейдон аймарским эквивалентом. – Ничего в этом хитрого нет. Я предупредил, что не могу рассказать, как…

Он остановился, боясь оскорбить гиганта. Но Регор широко улыбнулся.

– Я не об этом. Вы старательно не упоминали награду, которую пообещала вам Мать, если вы выполните ее приказ… и сумеете добраться до нее.

Грейдон подскочил, от изумления подавившись куском хлеба.

– Хо! Хо! – заревел Регор и звучно шлепнул Грейдона по спине. – Ну разве я не хитер? – Дорины здесь нет, – продолжил он негромко, глядя на потолок, – а Хуону я не обязан обо всем рассказывать.

Грейдон повернулся на стуле и посмотрел на Регора. Тот насмешливо смотрел на него, но в глазах его было подлинное дружелюбие, и решимость Грейдона начала ослабевать. В Хуоне, впрочем, как и в Лантлу, проглядывало нечто, заставлявшее Грейдона чувствовать себя одиноким, что-то чуждое, нечеловеческое. Может, красота, превосходящая классические образцы? Он не знал. Но Регора это не касалось. Регор был как будто из другого мира. И к тому же он доказал свою доброту.

– Можете доверять мне, дружище, – ответил на его мысли Регор. – Вчера вечером вы проявили мудрость, но то, что было мудро вчера, совсем не обязательно мудро и сегодня. Вероятно, поможет определиться с выбором, если я скажу, что знаю Суарру и люблю ее, как собственную дочь.

Грейдон принял решение.

– Договоримся, Регор, – сказал он. – Вопрос за вопрос. Ответь на мой, и я отвечу