Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

Видя, что мы сидим за столом, к нам подошёл официант и ненавязчиво налил чаю. Долгопрудный внимательно изучал его взглядом, словно подозревая в шпионаже и подслушивании. Когда слуга ушёл, Игорь Ларионович плеснул в чай немного молока, сделал глоток и продолжил:

— Понимаете, Даниил Александрович, я ведь даже не подозревал, что Лев был… — он огляделся по сторонам и совсем тихо произнёс: — Преступником! Он всегда был добр и благоволил мне, а вы сами понимаете, как порой бывает тяжело интеллигентным и добрым людям среди интриг высшего света без могущественного покровителя.

Я понимающе кивнул:

— В это непростое для вас время, мы сможем стать друг для друга надёжной опорой. Если вам понадобится помощь, или кто-то будет угрожать вам и вашему заводу — вы всегда сможете рассчитывать на меня и моих союзников. Знайте: вокруг есть много людей, кто всерьёз обеспокоен творящимся в городе и мы сможем вас защитить.

— Спасибо вам, Даниил Александрович, вы невероятно добрый. Я очень рад, что среди аристократов появился такой достойный человек. Вы знаете, на самом деле… — он хотел что-то сказать, но резко прервался, увидев кого-то у меня за спиной. — На самом деле мне уже пора, спасибо вам.

Быстро сказав это, он встал и, озираясь, пошёл прочь, словно испугавшись кого-то.

— Даниил Александрович, вижу вы освободились, — сухо произнёс голос за моей спиной.

Это был Меньшиков. Вот кого увидел Долгопрудный. Но почему он так его испугался?

— Прошу вас уделить несколько минут для одного важного мероприятия, — всё также нейтрально сказал он, приглашая меня пройти за ним.

Не говоря ни слова, он шёл через зал, игнорируя попытки некоторых аристократов завести светскую беседу. Пройдя через весь зал, мы оказались у помпезной лестницы, ведущей на второй этаж. Огромные мраморные ступени были одновременно монументально крепки и невероятно изящны.

— Прекрасный костюм, Даниил Александрович, — не оборачиваясь, сказал Меньшиков, поднимаясь по ступеням.

— Благода… — начал говорить я и чуть было не уткнулся в спину внезапно остановившегося светлейшего князя. — … рю.

Он застыл, словно статуя, а затем повернулся и окинул огромный зал взглядом. Его глаза взирали на высший свет Петербурга сквозь маску льва. Причём я пока не заметил у кого-либо ещё маски этого животного.

— Уважаемые гости, я хотел бы попросить минуту вашего внимания, — негромко, но властно произнёс он. Сила его статуса была столь велика, что все мгновенно замолчали и подошли поближе, готовые слушать.

Повернувшись к залу лицом, я невозмутимо встал рядом с Меньшиковым, понимая, что сейчас речь пойдёт про меня. Вот только в каком ключе это будет — для меня оставалось загадкой.

— Рядом со мной сейчас стоит человек, которого я не собирался приглашать на своё мероприятие, — начал он. — И многие из вас не рады видеть здесь барона Уварова.

Понятно, решил устроить для меня прилюдное унижение? Ну что же, подобного можно было ожидать от него. Всё-таки старая аристократия никак не может свыкнуться с тем, что появляются те, кто претендуют на их место и не дрожат от страха лишь при упоминании древней фамилии.

— Этот юноша прошёл огромный путь и недавно смог основать свой собственный род, выкупив бывшее поместье Волченко, — при этих словах среди аристократов пошли тихие перешёптывания. Слухи об этом ходили в обществе, но никаких официальных заявлений не было. До этого момента.

Меньшиков тем временем продолжал говорить:

— И я обращаюсь к каждому, кто считает, что барон Уваров здесь лишний. Вы должны понять, что место Даниила Александровича здесь, рядом с нами. Он — будущее этой страны, нравится вам это или нет. Сейчас он стоит рядом со мной не потому, что является фаворитом царской семьи, как прочат слухи, а потому, что я, как и Император, по достоинству оценил вклад барона Уварова в безопасность и процветание Российской империи.

А вот это уже больше походит на похвалу, да ещё какую! У меня внутри аж потеплело от подобного. И особенно от вида…

Стоп, а где Юсупов? Неужели его нет на приёме⁈ Да точно. Я сегодня не видел ни Павла Алексеевича, ни других членов его рода. Похоже, что Меньшиков точит на него зуб.

— Но сейчас я здесь не для того, чтобы перечислять заслуги барона, — строго сказал он. — Я здесь, чтобы по личному указу Императора Александра Пятого вручить Даниилу Уварову орден Александра Невского за его неоценимый вклад в пресечении крупной государственной измены.

На этих словах рядом с нами оказался один из слуг. Он держал белоснежную бархатную подушку, на которой лежал золотой орден с голубой лентой. Меньшиков взял его и тут же одел мне на шею.

Когда он пожимал мне руку, то в зале была гробовая тишина, а затем все тут же разразились дружными аплодисментами.

«Браво!», «Виват, барон Уваров!», «Слава молодому роду Уваровых», — раздавались голоса аристократов. Только что Меньшиков дал всем понять, что пора прекращать нападки на мою персону. Он возвысил меня. Эта лестница, эти десять ступеней, на которые мы поднялись — это был символ. Символ моего триумфа, моего подъёма.

Но эта лесть и заискивания представителей высшего света меня не обманут. Мне прекрасно известно об истинном отношении многих из них ко мне и моему стремительному подъёму.

Было забавно наблюдать, как Николай Морозов активно аплодирует мне с искренной улыбкой на лице, а стоящая рядом с ним Алиса — стоит, скрестив руки на груди. Это было особенно смешно на фоне восторженно хлопающего Распутина, который смотрел на меня глазами, полными неподдельного восхищения. Он ценил силу и статус, коим я в этот момент обладал как никто другой здесь.

Едва я спустился с лестницы, как услышал очаровательный девичий голос:

— Примите мои самые искренние поздравления, Даниил Александрович.

Напротив меня стояла сногсшибательная блондинка в маске лисицы. Её белокурые локоны словно шёлк падали на оголённые плечи, а белоснежное платье с корсетом и широкой юбкой делало и без того стройную фигуру ещё более впечатляющей.

При её виде, многие мужчины потеряли бы дар речи. Благо у меня всё с этим было в порядке.

— Благодарю, слышать поздравления от столь прекрасной дамы приятней вдвойне, — чуть наклонился я и поцеловал её руку, облачённую в длинную шёлковую перчатку. Само собой белоснежного цвета.

Она элегантно улыбнулась, принимая мой комплимент.