Фантастика 2026-133 - Хелена Руэлли

как брызги крови. – «Огромный, черный паук! Он ползет по цветам! Убейте его! Убейте!» Она забилась в истерике, прижимаясь к Жизель, тыча пальцем в невидимого членистоногого. Филипп побледнел от злости, его рука сжалась в кулак. Он сделал шаг вперед, но Анжелика, стоявшая рядом, резко схватила его за локоть.

«Терпи, сынок,» – прошипела она так тихо, что услышала только Елена. – «Это ненадолго». Анжелика повернулась к Елене с медовой улыбкой: «Никакого паука, милая! Видимость! Просто волнение. Жизель, подбери цветы, быстро!» Лицо Филиппа было багровым, но он молчал, лишь нервно подергивая щекой.

Он повел ее к дверям, к ждавшей карете. Каждый шаг был пыткой. Солнце слепило, но для нее мир погрузился в туман. Звуки приглушились – смешки слуг, цокот копыт, слова Филиппа. Все плыло, как в дурном сне. Единственное, что она ощущала отчетливо – это ледяной страх, сковывающий все тело, и бешено колотящееся сердце, готовое вырваться из груди.

Церковь. Прохладный полумрак, запах ладана и воска. Ряды любопытных гостей – сливки общества, приглашенные поглядеть на счастливый союз... или на публичную казнь? Елену подвели к алтарю. Филипп стоял рядом, излучая самоуверенность. Она чувствовала его тепло, его запах – и это было невыносимо. Она сделала шаг, и ее длинная, как проклятие, фата зацепилась за резную ножку скамьи первого ряда. Раздался резкий звук рвущейся ткани.

«Ой!» – простонала Елена с преувеличенным испугом, дергая фату. – «Она меня держит! Не пускает! Это знак! Знак свыше!» Она начала беспорядочно дергать за фату, запутывая ее еще больше, нарочито неуклюже пытаясь освободиться. Священник поморщился. Гости зашептались. Филипп фыркнул и с силой рванул фату, оторвав кусок кружева. «Успокойся, дура!» – прошипел он ей в ухо, улыбаясь гостям. – «Стой смирно!» Анжелика бросила на него предостерегающий взгляд.

Священник начал говорить. Его голос гудел, как шмель в стеклянной банке. Слова о любви, верности, божьем благословении казались чудовищным кощунством. Елена не слышала смысла, только гул в ушах и стук собственного сердца. «Конец. Это конец. Жизнь закончилась, еще толком и не начавшись. Лео...»

Священник сделал паузу, окинув взглядом зал. Его голос прозвучал громко и четко:

«Если кто-либо из присутствующих знает причину, по которой эти двое не могут быть соединены узами святого брака, пусть скажет сейчас или хранит молчание вечно. Время говорить сейчас».

Гробовая тишина повисла под сводами. Секунда. Две. Лишь тиканье старых часов на хорах отсчитывало последние мгновения ее свободы. Бернара не было! Елена почувствовала, как подкашиваются ноги. Страх парализовал. «Надо задержать! Хоть на секунду! Любой ценой!» Ее рука судорожно дернулась и смахнула маленький флакон со святой водой, стоявший на краю аналоя. Стекло звонко разбилось о каменный пол, фиолетовая жидкость растеклась лужей.

«Ой-ой-ой!» – залепетала она, притворно пугаясь звука. – «Разбилось! Плохая примета! Очень плохая! Я не хочу! Не хочу выходить сегодня замуж! Сегодня Меркурий не в том ретрограде! Давайте перенесем свадьбу.» Она замахала руками перед лицом Филиппа, как будто отгоняя мух. В церкви воцарилась шокированная тишина. Филипп задрожал от бешенства. Его рука инстинктивно потянулась к ней, но Анжелика, сидевшая в первом ряду, резко встала и бросила ему истеричный, но полный запрета шепот: «Филипп! НЕ СМЕЙ! Терпи! Еще минута! Ради всего святого, терпи!» Лицо Филиппа стало пурпурным, жилки на висках надулись. Он стиснул зубы так, что казалось, они вот-вот треснут. Священник потрясенно смотрел на лужу и на «невесту».

Тишина.

Гробовая, давящая тишина. Тиканье часов на хорах звучало как удары молота. Елена закрыла глаза. Вот он. Предел. Край пропасти. Ее пальцы в перчатках впились в ладонь до боли. Страх достиг апогея, парализовав все. «Господи...»

Священник глубоко вдохнул, готовясь произнести следующие, роковые слова, которые навсегда отдадут ее во власть Филиппа. Он открыл рот...

СКРИП!

Тяжелая дверь церкви с шумом распахнулась. Свет уличного дня ворвался в сумрак храма. На пороге, тяжело дыша, стоял человек, заслоняя собой светящийся прямоугольник входа.

«Остановите церемонию!» – его голос, хриплый от спешки, но полный неоспоримой власти, гулко разнесся под сводами.

Филипп резко обернулся, лицо его исказила ярость. Анжелика в первом ряду вскочила, бледная как полотно.

«Продолжайте, святой отец!» – рявкнул Филипп, пытаясь перекрыть голос пришедшего. – «Это сумасшедший! Не обращайте внимания!»

Священник, ошеломленный, поднял руку, останавливая Филиппа. Он пристально посмотрел на человека в дверях.

«Почему я должен остановить таинство брака? Кто вы, сударь, и что дает вам право прерывать священный обряд?»

Человек шагнул вперед, в свет, падающий из окон. Рядом с ним, твердый и непоколебимый, стоял Бернар. Его лицо было каменным, но в глазах горел триумф. Человек с Бернаром выпрямился.

«Я – месье Лебрен, нотариус покойного графа Гаспара де Вольтера!» – его голос, привычный к оглашению важных бумаг, заполнил все пространство церкви. – «И я здесь, чтобы предотвратить чудовищное преступление и величайшую несправедливость!»

В зале пронесся шепот. Лебрен указал пальцем на Филиппа и Анжелику, сидевшую теперь, как вкопанная, с лицом, лишенным кровинки.

«Эти люди! Граф Филипп де Вольтер и его мать, Анжелика де Вольтер! Они подменили настоящее завещание графа Гаспара! Они обманом заманили графиню Елену в свои сети, чтобы лишить ее законного состояния, оставленного ей любящим мужем! Они планировали после этой лживой свадьбы отправить ее в монастырь Святой Клары, где уже содержится по их милости бывшая жена графа Филиппа, Клеманс де Вольтер! Все это – гнусный, расчетливый обман ради наживы!»

Шепот превратился в гул. Гости переглядывались в шоке, в ужасе. Анжелика закачалась, схватившись за сердце.

«Это бред! Чистейший бред!» – завопил Филипп, но в его голосе слышалась паника. Он схватил Елену за руку, пытаясь притянуть к себе, его пальцы впились ей в кожу сквозь перчатку. – «Не слушайте его! Елена, скажи им! Скажи, как мы любим друг друга! Клеманс просто спятила, ее словам верить нельзя! Она опасна!»

Елена рванула руку, освобождаясь от его мерзкой хватки. Она отшатнулась от него, как от прокаженного. И в этот момент из-за колонны вышла еще одна фигура. Высокая, худая, в простом темном платье, но с гордо поднятой головой. Клеманс.

«Я спятила, Филипп?» – ее голос, тихий, но пронзительный, как лезвие бритвы, разрезал гул. В ее глазах горели годы унижений, предательства и несправедливого заточения. «Я спятила от того, что ты, алчный и бессердечный, бросил меня в монастырь, чтобы освободить место для более выгодной партии? Чтобы украсть состояние у вдовы собственного брата? О да, я спятила от твоей «любви»!»

Все взгляды устремились на Елену. Церковь замерла. Филипп пытался что-то крикнуть,