Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

— Пирог — это сложная материя с… -начал было Константин, но его перебил Кузьма.

— Ваше благородие, ваше мнение неоспоримо и я уверен в ваших познаниях, но… — тут старичок покосился на мальчишку. — Думаю стоит подходить систематически и приобрести хоть какую-то литературу для детей.

Мужчина глянул на Макса, что шмыгнул носом, утер его кулаком и с улыбкой уставился на него.

— Пожалуй ты прав, — вздохнул Чернов. — Поглядим, что получится найти в Казани.

* * *

Знаете, я вот про это говорил.

Про его непосредственность и неоправданный оптимизм.

Макс жил в подсобке для дворника, его выдернул какой-то незнакомец, объявил наследником отца, которого он никогда не знал, сказал, что тот должен вступить в наследство, но его могут убить. Повез черт знает куда на поезде, выяснил, что у него есть дар, а он…

А Макс всю поездку допытывал меня, почему нельзя наколдовать пирог с капустой.

Знаете, я тогда еще мало его знал, не понимал, да и привык я все время быть один. Наверное именно поэтому, он меня раздражал первое время.

Раздражал своей активностью, раздражал вопросами и я действительно подумывал как бы отстраниться от него. Как бы избавиться от этого раздражающего элемента, при том, что нарушать данное слово другу, я не собирался.

Слишком много было нюансов, слишком много рисков, о которых я знал. Поэтому, пусть и с раздражением, я понимал, что придется держать его при себе.

Спасибо Кузьме, что насел на парня по моей просьбе. Если бы он не заставил перечитать все газеты вслух, я бы не знаю, чем кончилась бы поездка. Парень умел читать и считать. Почерк был, конечно, словно курица лапой, но ожидать от матери-простолюдинки уроки каллиграфии было глупо. То, что она сумела научить его читать и писать в таких условиях — уже чудо.

Что же до самого Макса, то…

Впервые я задумался, о том, что он за человек, когда не застал ночью его в купе. Кровать была расправлена, вещи лежали на месте, а его не было. Я нашел его тогда в тамбуре. В небольшом закутке, между вагонами.

Он стоял прислонившись спиной к стенке и глядел в окно на проплывающие мимо пейзажи. На двери, в резинку у стекла, он вставил ту самую фотографию.

Он стоял и рассказывал ей то, что увидел.

Рассказывал про то, что как они с Кузьмой покупали билеты. Как он волнуется, что у него поддельные документы. Как он ел уху. Настоящую, ароматную и закусывал пирогами. Жаловался на старика за то, что тот не давал пирогов перед обедом, а еще заставил его перечитать все газеты, что нашлись у проводника.

Он рассказывал все честно, без утайки, словно действительно разговаривал с матерью. Это было что-то вроде его личного дневника, но потом он сказал:

«Дядя Костя хмурый. Сначала думал, что он злой или я что-то не то делаю. Я у деда Кузьмы спросил, а он сказал, что он смерти служит и смеяться разучился. Я удивился, честно. Неужели, те кто Моргане служит, им смеяться нельзя? Надо будет у дяди Кости спросить…»

И вот я, темный маг прошедший черт знает что за свою жизнь. Тот. кто пошел под длань последней богини. Тот, кто уже провожал на тот свет друзей, стою возле двери тамбура поезда и пытаюсь вспомнить.

Вспомнить, когда я последний раз смеялся?

Когда я искренне улыбался?

Я ввязался в противостояние князей, у меня за спиной мальчишка с хорошим потенциалом, мой верный друг и товарищ Захар вновь вернулся в тень. Я посреди вагона, темно, колеса постукивают и слегка покачивается вагон.

А я стою и не могу вспомнить, когда я последний раз смеялся?

Глава 5

Кузьма приподнял одну бровь и глянул на Максима.

— Что?

— Господин Чернов нас уже ожидает, — напомнил старичок мальчику.

— Вот и я говорю! — кивнул Макс. — А ты все телишься. Ну, хоть один!

Слуга тяжело вздохнул.

— Это просто тесто в меде, — кивнул он в сторону прилавка, на котором лежали ровные кучки чак-чака. — А козинак — это семечки в карамели!

— Ну, так и что? Интересно ведь! — возмутился парень. — Где еще тесто в меде купают? А точно просто мед? Почему оно не разваливается? Вон, глянь на срез! Его как хлеб режут! А семечки подсолнуха где еще в карамель суют? А чистят семечки как?

Кузьма недовольно засопел, глянул в сторону речного порта, а затем на мальчишку.

— Я видел, тебе дядя Костя деньги давал, у тебя есть, — с прищуром произнес Максимка.

Кузьма выдержал взгляд на подопечном, затем покосился на круглую будку с надписью «Пресса» и кивнул.

— Хорошо, но тогда газет на туже сумму, — произнес он. — С чтением у вас все еще не ладно, Максим.

Парень недовольно сморщился, затем глянул на старика и кивнул.

— Идет! — протянул он ему руку.

Кузьма пожал ее и направился за парнем к лотку, где они набрали сладостей почти на рубль. Получился увесистый кулек, в котором нашлось место не только для чак-чака и козинака, но и для нескольких петушков из жженого сахара, маленькой коробочки пастилы и кулька с зефиром.

— Вот это я понимаю! — заявил парнишка, обнимая свою добычу. — А то, наследник рода, а на десерт повидло с пустой бутылкой! Что это за дворянство получается, а?

— Это десерт в поезде, — спокойно ответил Кузьма, когда они подошли к ларьку с газетами.

— Ну, и что? Благородные на поездах не ездят? — фыркнул парень.

Кузьма хмыкнул и постучался в небольшую форточку.

— Слушаю, — отозвалась оттуда пожилая женщина. — «Казанский вестник» или «Столичную»?

— Нам на обертку, — отозвался старичок. — Есть что?

Форточка закрылась, а спустя несколько секунд дверь с боку открылась.

— Все, что есть, — отозвалась она и вытащила увесистую пачку старых газет, перетянутых бечевкой. — Возьмешь все — за четвертак отдам.

Кузьма глянул на Максима, что с открытым ртом глядел на объем газет. Удовлетворившись видом подопечного, старичок с улыбкой достал рубль и протянул женщине.

— Будьте добры, еще научный вестник и ремесленный журнал, свежий, — произнес он, вручив деньги.

— Хозяин барин, — пожала плечами женщина и добавила к стопке пару плотных журналов.

Слуга же, спокойно подошел к растерянному Максиму, забрал у